— Насколько мне известно, манипуляции такого рода даже вне подобных коконов малообнаружимы на расстоянии больше характеристических, квадрупольный момент падает…

— Ладно, можно дальше не разжёвывать.

И всё-таки птица тут, следит, слушает. Ладно, приступим.

Цзинь Цзиюнь принялся, как учили, расчётливыми мазками сканировать телесный угол, если бы было хоть какое-то представление о том, где искать, было бы легче, но переспрашивать у летуна — себе дороже. Опять же, а ищем что? Масса покоя, габариты, асимметрия…

Пространство молчало.

С тем же успехом можно было просто водить руками, делая вслепую бессмысленные шаманские пассы, пытаясь нащупать то, чего не существовало вовсе.

Птица, птица, а не почудилось ли тебе и твоей искре…

Стоп.

Цзинь Цзиюнь прекратил дурацкое занятие.

Илиа Фейи был прав — пока перед лицом мерцают координаты, ты ищешь что-то, чего нет. И сканировать впустую пространство можно было сколько душе угодно, объект при этом мог двигаться вдоль собственной мировой линии, активно или пассивно, по тысяче различных траекторий. Нужно забыть про это, нужны навыки тральщика, чутьё, осязание. Ты должен поймать объект буквально на кончики невидимых и неощутимых пальцев. Ты должен почувствовать его.

Цзинь Цзиюнь со вздохом вырубил гемисферу, вновь погрузившись во мрак.

Эта штука, она очень чуткая, и очень мощная. И обращаться с ней надо нежно, как с пушинкой.

Он перестал пытаться куда-то дотянуться. Он начал тянуться сразу повсюду.

Густая чернота пространства на самом деле была прозрачнее самого вакуума.

Ни единый лишний сигнал не мог потревожить Цзинь Цзиюня в недрах этой своеобразной депривационной камеры.

Так, что-то есть.

Едва заметное сопротивление, будто дуновение лёгкого ветерка на коже, будто трепет крошечного нервного окончания за декапарсек от тебя.

Вот он, родимый.

Цзинь Цзиюнь начал осторожно, чтобы не спугнуть цель, концентрировать энергию манипулятора, в нужном секторе телесного угла. Это было что-то невероятное, ему словно приходилось балансировать огромным каменным столпом, на вершине которого сидела крошечная птичка и раздумывала, а не свить ли ей здесь гнездо.

Осторожно, осторожно…

Какая же эта штука крошечная.

Есть закрепление!

Цзинь Цзиюнь потащил эту штуку к себе, стараясь не повредить хрупкий груз.

Это тебе не булыжники космические тягать.

Что же это мы поймали такое?

Активированная гемисфера наконец смогла что-то показать, когда были пройдены внутренние слои кокона.

Шлюпка. Обычная флотская спасательная шлюпка. Только что вышедшая из разморозки. Цзинь Цзиюнь был разочарован.

— Это шлюпка.

— Да.

— Там кто-нибудь есть?

— Один артман.

— И какой нам с неё прок?

— Вот сейчас и узнаем. Дальше я сам, человек Цзинь Цзиюнь, спасибо за твоё искусство.

Да куда уж там. Не за что, дурная ты птица.

Пока шлюпку добывали манипулятором и швартовали в уже знакомом Цзинь Цзиюню кормовом шлюзе, он всё думал, что это за бедолага им достался из ниоткуда, и каким образом он вообще может отреагировать на такие новости, как невесть откуда взявшийся «Лебедь», да ещё и под управлением боевого кукуна лошадиных габаритов. Человек с нервами послабже пожалуй и занеможет от одной только мысли о подобном приключении. Кстати о «занеможет».

— Илиа Фейи, ты подумал про контаминацию?

— Подумал, иммуномодуляторы [185] подготовлены, в мои планы не входит возиться с ещё одним болезным артманом.

Какие мы строгие.

Что тут вообще делает эта шлюпка? Разве что это с того крафта, как его, с «Энигмы». Хотя если там кто и выжил, сейчас они должны быть рассеяны где-то на почтительном удалении, в пределах досягаемости Ворот Танно. После отстрела такого рода шлюпки автоматически выходят на прыжок, тем более — ими никто в здравом уме не станет пользоваться в качестве каботажного транспорта, да ещё и в пределах зоны огневого контакта. Спассредство, с грехом пополам обещающее экипажу шанс на выживание, не более того.

Судя же по тому, как легко шлюпка далась в ловушку Цзинь Цзиюня, она была даже не заряжена, значит, или малофункциональная, поди и с трупами внутри, или она, напротив, только что из заморозки, а значит кто-то по доброй воле сиганул в самое полымя, чтобы… чтобы что, Цзинь Цзиюню в голову никак не приходило. В любом случае, знакомство ожидалось любопытное.

Другой вопрос, почему это Цзинь Цзиюнь так спокоен. Только что ему прямо в глаза сообщили, что вся его раса поставлена на порог геноцида, но он немножко потрепыхался да и успокоился. Что такого, житейское же дело.