— Андрей последний раз выходит в море, — объяснил он. — Закрывает сезон. Так что?

— Ладно, — сказала я, лишь бы уже сигануть к такси.

Пришлось пересечь весь первый этаж, чтобы выйти к подъездной дорожке. По пути я заметила Сергея Ивановича, который беседовал с Андреем. Он прервался на полуслове и проводил меня задумчивым взглядом.

Крис и Тая чмокались в щеки, прощаясь, когда мы с Димой вышли на крыльцо.

— Ужин просто суперский, — весело сказала Крис. — Ты такая умница, такая красивая. — Мне показалось, что она утешала Таю. — Дима, приятно было познакомиться.

Он молча пожал ее руку. Крис открыла дверь и пролезла на другой конец заднего сиденья такси, освобождая мне место. Усаживаясь, я взялась за ручку и потянула, чтобы закрыть, как Дима вцепился в дверь с другой стороны.

— Подожди. Нам же надо созвониться, а ты не взяла мой телефон.

Вот настырный, подумала я.

— Ну давай, — согласилась я в легком раздражении.

И тут Дима буквально кинул мне свой смартфон.

— Я позвоню.

— Как? — выдохнула я. — Куда?

Но он затолкал меня в машину, захлопнул дверь, и, сунув водителю деньги, велел ему скорее ехать.

Машина тронулась. Я подняла взгляд от телефона и удивлённо поглядела на Крис, а она почему-то весело мне подмигнула.

Возможно, пьяная, я бы тоже развеселилась и поверила, что симпатичный и состоятельный парень проявил ко мне более чем вежливый интерес, но на трезвую голову все казалось нелепым недоразумением в наилучшем варианте. В худшем: Тая давила на Диму, он от нее устал, и то ли в отместку, то ли из вредности, он решил сделать вид, будто хочет приударить за мной.

Но быть разменной монетой я больше не буду. Никогда.

— В детстве я мечтала стать… Эм. Не помню. Да никем, наверное. — Эта мысль рассмешила меня, и я прыснула со смеху. — Мечта сбылась. Именно никем я и стала.

— Подумай как следует, — попросил Кирилл Михайлович. — Дети всегда воображают себя кем-нибудь.

— Не знаю. Я любила представлять, что выступаю на сцене, что я звезда. И ничего другого.

Кирилл Михайлович сделал пометку в тетради. Я продолжила вспоминать.

— Со мной никто не разговаривал о работе, о самоопределении или чем-то подобном. Просто в пятом классе обнаружилась моя способность к языкам, и это решило дальнейшую судьбу, были и художественная школа, и обучение игре на фортепиано в довесок. Просто потому, что многие мамины подруги водили туда дочерей. Я была абсолютно пассивна и не выказывала желаний. А родители никогда не спрашивали, чего я хочу. Единственное самостоятельное решение я приняла, когда бросила фортепиано и художку.

— Постой. А игра в певицу?

— У меня слабый голос. Я не тянула высокие ноты.

— И все же тебе дали возможность попробовать то, что тебе нравилось. А твоя мама — врач? Ее работа не вдохновляла тебя?

— Я никогда не задумывалась над тем, в чем суть, что значит быть врачом. Я видела ее в кабинете с другими детьми, но пойти по ее стопам никогда не хотелось. Вот Ленка…

— Кто это?

— Младшая сестра. В десятом классе в нее как будто бес вселился. Она заявила, что пойдет на психолога. Не представляете. Она с каменным лицом сидела и штудировала нужные для поступления предметы. Она вдруг стала писать диктанты по русскому на пять, хотя у нее всегда тройка была. Чокнутая. Когда пришло время подавать документы, мама в ответ только фыркнула. Она хотела отдать ее на секретаря, потому что считала, что у Лены на большее не хватит мозгов.

— Она так и сказала твоей сестре?

— Почти. И знаете, что? Мало того, что родители оплатили ее учебу, так еще и отпустили в другой город! До сих пор теряюсь в догадках как и почему.

Он снова что-то записал. Я тоскливо вздохнула, стремясь дать понять, что мне дико скучно обсуждать подобные вопросы.

— Почему мы снова вернулись к работе, когда должны лечить алкоголизм?

— Работа занимает самую большую часть жизни человека. Даже матерью ты будешь меньше времени, чем работать.

Я постучала стопой по полу и нервно хихикнула.

— Это реально пугает. — Я недолго помолчала. — И зачем только я получала два высших образования? Теперь родители давят на меня. А мама даже назвала неблагодарной свиньей. Отправили меня учиться, не спросив. И ждут, что я спасибо скажу!

Кирилл Михайлович постучал резинкой карандаша по своим красивым губам.

— Ты не чувствуешь к ним благодарности?

Я открыла рот и уставилась на него.

— А что? — Я вскинула руку. — Должна по-вашему?

— Как думаешь, почему они так поступили? Сами за тебя все решили? Разве они не имеют на это права?

Я устало прикрыла глаза, затем уставилась в потолок.

— Понятия не имею. Может, видели, что меня ничто не интересует? Что я аутист? Вы могли бы сказать, что я аутист?

— Ты пробовала пойти в театральный кружок?

— Да. Но оказалась чрезмерно застенчивой. Я продолжала рисовать и мечтать. У меня буйная фантазия. Наверное, потому что мое общение с реальным миром сводилось до круга семьи.