Шрифт:
– Точно, – заверяет меня он и уже тянется к моим губам. Но я останавливаю его рукой:
– Зачем ты вообще тогда его снимал, если говоришь… что правда в меня влюбился. Не понимаю.
– Это Милана. Она поставила камеру в номере, я не знал… А потом ты пришла, я не успел ее убрать. Но я отнял у неё телефон, на который все транслировалось.
В замешательстве я задумываюсь о том дне, а Максим тем временем припадает к моим губам. Не теряя времени, он сразу проталкивает свой язык внутрь… Он даже тихо стонет мне в рот, как будто мечтал об этом долгое время.
Я поворачиваю голову набок, вспоминая, что под этим углом целоваться приятнее всего. Мои губы и язык очень быстро начинают действовать против моей воли… Мозг отключается. Становится хорошо. Вот так бывало с ним раньше во время поцелуев. Первый раз в голову приходит мысль: может, с ним у нас вовсе не конец… а только начало чего-то нового? Но разве мы можем после всего пойти дальше?
Глава 41
Катя
Макс отстраняется первый, прерывая наш поцелуй.
– Ну, что, Катя? Дашь мне ещё один шанс?
Беру свой рюкзак и дёргаю ручку двери:
– Прости, я пока не готова… – бормочу я, а у самой все щёки горят от простого поцелуя.
Максим отводит взгляд в сторону – видно, что он расстроен… Нехотя он снимает двери с блокировки.
Но что я могу поделать? Он сам виноват в том, что у нас не слишком благополучное прошлое.
Выхожу из машины. Макс быстро догоняет меня, и мы вместе заходим в дом.
В доме очень тихо, у меня сразу бегут мурашки от нехорошего предчувствия.
Появляется плачущая мама. Она вытирает платком слёзы с лица, глаза у неё красные.
Быстро разуваюсь и подбегаю к ней:
– Что случилось?
– Да так, – уклоняется она и снова начинает реветь.
Со второго этажа спускается Константин – и Милана с торжествующим видом. Ну, понятно, кто все устроил.
Я злюсь. Ужасно злюсь. Я ещё не знаю, что произошло, но, конечно, я уже на сто процентов уверена, кто в этом виноват.
Я выхожу вперёд и уже собираюсь крикнуть на Милану, спросить, что она за монстр такой, но вперёд меня выходит Максим, отодвигая меня за свою спину:
– Что произошло? – пытается выяснить он у отца.
– Она украла украшения нашей матери! – выкрикивает Милана.
– Не надо так… Всего лишь взяла без разрешения, – добавляет Константин тихо, поворачиваясь к своей дочери.
– Моя мама ничего не… – Выступаю я вперёд, но Максим снова не даёт мне договорить, задвигая обратно за свою спину.
– Речь о колье? – грозно спрашивает он.
Константин и Милана кивают, а моя мама отворачивается.
Максим продолжает:
– Это же ты сама отдала Виктории Геннадьевне то колье, сказала, что это подарок на свадьбу, я сам видел.
Дальше происходит немая сцена. Милана выпучивает глаза и ошарашенно смотрит на Максима. Константин же краснеет и поворачивается к своей дочери:
– Это правда? Милана, ты же сказала мне совсем другое. Ты наврала? Зачем?
Константин подходит к моей маме и извиняется за свою дочь… Мама говорит: «Ничего страшного, это недоразумение». А я видеть его не могу! Подхожу ближе. Выкрикиваю:
– Как вы могли поверить, что моя мать воровка? Может, вы поспешили со свадьбой, раз так плохо знаете друг друга? Она никогда бы не взяла чужое, как и я. А вот ваша дочь… горазда на выдумки.
Мама опускает глаза в пол.
Константин продолжает извиняться и даже уводит маму на второй этаж…
Мы остаёмся втроём.
Бросаю взгляд на Милану. У неё все лицо в слезах. Но мне, конечно, ничуть ее не жаль. Она цедит сквозь зубы:
– Как ты мог так со мной поступить? Ты предатель! Почему ты выбираешь ее? Ты же мой брат!
– Милана. Я говорил тебе не делать глупостей…
– Из-за неё? – она тычет в меня указательным пальцем. – Она этого не стоит… Она же забудет тебя, уедет на свои соревнования. Ей никто не нужен!
– Замолчи! – повышает голос Макс.
Милана обращается ко мне:
– Скажи ему! Что он тебе не нужен. Скажи! Я же знаю тебя. Тебя даже обман не остановил от первого места! Ты машина… Моего брата обманывать не надо, он правда в тебя влюбился. – Она вытирает рукавом слёзы с лица, разворачивается и убегает на второй этаж.
Мне становится неловко. Я, стараясь не смотреть на Максима, беру сумку и поднимаюсь к себе в комнату. Боковым зрением вижу, что Макс остаётся стоять на первом этаже.