— Да они ночью будут… — пробормотала я.

— Ночью? Рано утром… Многое еще впереди… — вздохнул он. — Ну что, идем на посадку потихоньку? Пока вещи в камере хранения получим. Пока… Ты не грусти…

Я, правда, вовсе и не собиралась грустить. Мы прошли через огромный вокзал. Голос объявлял отправление поездов и мы, взяв вещи в камере хранения, пошли вниз к поездам.

— Представь, Жень, мы бы поездом во Владивосток с тобой поехали… — Мечтательно прищурился отец. — Семь суток почти…

— Семь суток? — как все дети я обожала смотреть в поезде в окно. — Семь суток!

— Да! Утром проснёшься — ещё много дней ехать!

— А где утром просыпаешься? — тормошила я отца.

— Если из Владика, то в Хабаровске, — ответил он. Наш поезд объявили на посадку, и мы пошли к подземному туннелю.

— Папа, а ты там ездил? — спросила я, когда мы уже поднимались на платформу.

— Нет, никогда…. — покачал он головой

Наш поезд подали к платформе. Мы, как обычно, зашли в вагон одними из первых. Ехать нам пришлось в плацкарте, и смотреть в окно я могла только с одной стороны. Отец поставил га столик бутылку со сладкой водой и приоткрыл занавеску. У нас было нижнее и верхнее место, и отец полез на верхнюю полку.

Я смотрела в окно, прильнув к нему лицом. Затем обратила внимание на странного человека, вошедшего в купе. То ли казах, то ли узбек: я их не различала. Раздавшись, он сопле полез на верхнюю полку.

— Папа, а ты мне покажешь Украину? — спросом я.

— Свожу в родственникам через пару-тройку лет, — кивнул он.

Солнце сияло ярко. Я вспомнила, что когда-то пару лет назад, когда мы ехали с моря, отец рисовал мне станции, а я угадывала, какой это вокзал. Грустновато, что наше короткое путешествие закончилось, но впереди у нас нас ещё поездка в Москву. Родители обещали свозить. Если, Конечно, свозят. Всегда был риск, что мать в последнюю минуту отменит поездку, сказав, что «денег нет» или «хватит кататься — работать надо».

В раздумьях я едва заметила, как тронулся поезд и заскользила платформы. Потом мелькнули пирамидальные тополя за оградой, за ними какая-то подстанция и трансформаторная будка. Я вдруг вспомнила то блюдо в музее и спросила:

— Папа, а кто были наши предки при Николае Первом?

— Не знаю… — лениво отозвался отец. — Крестьяне какие-то, Жень.

— А мамины? — подбросила я вопрос как бы невзначай.

— Она тебе вроде говорила. Мужики из деревни Марьевка, ну кто они были?

Поезд набирал ход, а я продолжала смотреть в окно на мелькавшие стрелки и столбики. Когда-то в тридцатых годах до войны здесь мчались паровозы. Было бы здорово хоть раз послушать о том, как жили люди в то время. Стоп. У меня же все бабушки и дедушки родом оттуда. И ни у кого нет ни тетрадки, и пера, ни бумаги, ни бумаги. Только одно якобы японское зеркало, но и оно вызывало у меня большие сомнение. А уж что стояло за бабушкой и дедушкой, я точно и сказать не могла.

Я залезла в карман, и там нашла кусочек плитки или камня. Я совсем забыла, что подарил ее мне тот самый Коля, с которым мы ее нашли утром. Я спасём забыла, что это тоже было сегодня. Подумав, я положила ее в карман чемодана.

Глава 1

Восемь лет спустя

Улица встретила Романа холодным ветром, вынуждая по привычке засунуть руки в карманы новенькой черной куртки. Школьный двор удивленно качал кронами деревьев и трепетал кустами, будто готовясь принять учеников в очередной раз. В этот момент как никогда понимаешь, что лето действительно закончилось. Рома, впрочем, ничего не имел против осени с ее разнообразными прекрасными оттенками — недаром именно это время года любили изображать многие художники и считали наиболее красивым из всех. Юноша вышел в школу чуть заранее, так что было время поразмышлять — можно не спешить. Слегка вздохнув от некстати прибывшего холодного ветра, он поправил куртку. Роман Миронов с детства привык добиваться любой цели и стремиться к идеалу — одеваться лучше всех, учиться лучше всех и тому подобное. Высокий, стройный, платиновый блондин с большими светло-серыми, почти голубыми, глазами, он пользовался популярностью среди женского пола, однако избранницу подобрать не мог: восхищенные сплетницы казались слишком одинаковыми, не было изюминки. Однако хватит мечтать, время ждать не будет.

***

Евгения Морозова глубоко вздохнула: она никогда не испытывала особой любви к осени, предпочитая теплое лето. В конце концов именно лето дает удивительную возможность бежать с разбега в море или речку, прыгать с волны на волну или загорать, наслаждаясь солнечным теплом. В процессе осени Женька в последнее время только одно и видела — школа да школа. Хотелось бы сдать, наконец, все экзамены и отдаться на волю новой жизни, но время будто нарочно шло как можно медленнее. Из-за крайне слабого преподавания английского языка, которого Евгении по «счастливой» случайности требовалось сдавать пришлось переводиться в другую школу. Жаль, конечно, но что за проблема научиться решать определенные тесты и выучить теорию, в конце концов? Женька чувствовала, что в силах взять любой бастион, а что касается друзей-одноклассников… Кто отменял прогулки, звонки, социальные сети? Лениво выйдя из дома, девушка взглянула на часы: Мерлинова борода, осталось только десять минут до начала урока!