– Не мне, а Ярославе.

– Да, брось....
– усмехается хрипло.

– Я серьёзно. Мне ни хуя его не надо. Не нуждаюсь.

– Об этом говорят.

– И что мне сделать? Всем рты не закроешь. Пусть говорят.

– Согласен, племянник. Но если ты девку кинешь сразу после его смерти...

– Не кину, - перебиваю твердо, - Я не буду с ней разводиться.

– Уверен?

– Да.

– Поплыл по Турчатовской сучке? Она, вроде, ничего, я видел.

– Хорош, дядь. Она жена моя, прошу не забывать.

Дернувшаяся бровь и ухмылка на губах брата выбивают из равновесия окончательно.

– Я всё сказал, - рычу в трубку, - Турка не трону, но и вы в семью мою не лезьте!

– Понял, понял я... Поддержу, если потребуется.

Отключившись, беру со стола пачку сигарет и выбиваю для себя одну. Чиркнув зажигалкой, закуриваю.

– Мать её, сука, на мозги капает Яре.

– Получается?
– негромко интересуется Ян.

– Пока нет.

– Молодец. С головой на плечах.

Не подает виду, как трогает её нытье матери. Вижу же, что переживает и за неё, и за папашу своего, но сделать ничего не могу. Кровь не водица.

– Я пообещал ей, что не трону его.

– Ну, так ты и не трогаешь.

Согласно кивнув, тяну никотин и расслабляюсь. Просто переждать надо. Турок сам себя закапывает, нам остается держать руку на пульсе и наблюдать со стороны.

Да, Ясе не просто, но я рядом. Подставлю плечо, когда потребуется.

Задерживаемся ещё на час, чтобы обсудить некоторые вопросы, касающиеся нового канала сбыта вооружения и, дав команду аналитическому отделу подготовить соответствующие отчеты, разъезжаемся по домам.

Я сажусь за руль, Андрей рядом, позади машина сопровождения. Чудом проскакиваем вечерние пробки и выезжаем на трассу. Разгоняюсь и слышу трель телефона в кармане.

– Блядь, - выругиваюсь, глянув на экран, - Турок звонит, прикинь!

– Нажрался, - сразу догадывается Андрюха, - Трезвым не набрал бы.

Вынужденно скинув скорость, принимаю вызов.

– Слушаю.

На том конце провода шумное дыхание и пьяный рык.

– Не дож-де-тесь!
– выговаривает по слогам, - Вам от меня так просто не избавиться!...

– Это все или ещё что-то будет?...

– Думаешь, я не знаю, как вы все мечтаете убрать меня?

– Ты на хрен никому не сдался, Турок. Доживай свой век спокойно.

– Ваш отец всегда боялся меня, - проговаривает с усмешкой, растягивая слова.

– Нет.

– Потому что я всегда был на шаг впереди.

– И поэтому свалил из города?
– уточняю я.

– Так было нужно.

– Завязывай истерить и бухать. Ещё раз увижу, как Яра плачет из-за тебя, пожалеешь, что на свет родился.

– Яра?!
– цедит старик, - Ты, сука, будешь учить меня, как разговаривать с собственной дочерью?!

– Она больше не твоя. Ты сам мне ее отдал. Возвращать не собираюсь.

– Ты сделал ее одной из своих шлюх!...

– Катись к чёрту. И помни о моем предупреждении.

Собираюсь отбиться, но вдруг слышу:

– Ебал я вас всех, Литовские!... И вашу мать ебал тоже!

Неосознанно давлю на тормоз, и машина уходит в занос. На глаза красная пелена падает. Визг шин по асфальту и рев клаксонов глушит. В динамике мерзкий хохот.

– Повтори.

– Не знал, да?

– Повтори, что сказал!
– ору в трубку.

– Ебал я вашу мать, ясно?! Это я её тогда ебал!

Долгий вдох и один за другим взрывы в черепной коробке. Слепящая ярость смывает ударной волной.

– Ты покойник, Турок.

– Кишка тонка.

– Ты покойник.

Откидываю телефон и падаю лбом на руль. Тело бьет судорога.

Убивать!... Убивать! Крови хочу!...

– Адам Викторович! Адам, блядь!...
– трясет за плечо Андрей.

Дверь с моей стороны открывается, и меня вытаскивают наружу.

– Что с ним?

– Турок звонил.

Нашарив сигареты в кармане, пытаюсь закурить. Серега подносит зажигалку. Руки трясутся. Отвернувшись, ни на кого не смотрю.

Парни предусмотрительно отходят в сторону и дают мне время, чтобы прийти в себя.

Нужно Яну позвонить. Или не стоит?... Твою мать, что мне делать с этой информацией?!

– Поедем, Адам Викторович? Холодно.

Действительно, моросящий дождь незаметно сменился белыми хлопьями. Ледяной ветер продувает насквозь.