– В своем репертуаре, – язвительно хмыкает парень, лениво провожая меня взглядом. Откидывается за столом, прокручивая в пальцах темный локон симпатичной девушки, прижавшейся к его плечу. – Мелкая, здороваться не учили?

Молча достаю вазу и набираю в нее воды.

– Эй, подкидыш, я с тобой разговариваю! – повышает на меня голос. – А как же семейные радушные обнимашки?

Сжимаюсь на мгновение, вновь слыша слетевшее с мужских губ прозвище. Восемь букв, одного маленького слова, а меня словно кнутом по спине обожгло.

– Ярослав! – взрываются одновременно родители.

С остервенением срезаю уголки стеблей, делая вид, что все в порядке. Разбираю букет, красиво собирая композицию заново и устанавливая вазу на кухонном столике.

Оборачиваюсь, оставляя наконец в покое цветы.

– Она ведет себя, как подросток, – возмущенно проговаривает Яр, чмокая девушку в затылок.

– Так вкусно пахнет, – игнорирую его замечание. – Ты рыбу с овощами запекла?Мою любимую?

Раздраженно закатывает глаза. Он рыбу терпеть не может… Как и меня, судя по всему.

– Вы пугаете нашу гостью, – вымученно улыбается отец.

Бросаю мельком взгляд на зажатый в объятиях Яра незнакомый несчастный комочек женского пола.

– Анастасия, – улыбаюсь ей, присаживаясь напротив и накладывая в тарелку немного салата.

– Николь, – произносит наконец она, выпутываясь из сдавливающих объятий.

Хорошенькая… Но взгляд немного высокомерный…

Самодостаточная, судя по роскошным брендовым шмоткам на ней и тоненьким часикам на изящном запястье… тысяч за семь долларов, не меньше.

– Прицениваешься? – тут же хмыкает Яр.

– А он себе до сих пор спутниц по количеству цифр на кредитной карте выбирает? – фыркаю, глядя на девушку. – С остальными встречаться по статусу не положено?

– Маленькая побирушка, – скрипит сквозь зубы братец, но я стоически не обращаю на него никакого внимания.

– Ты его девушка?

– Невеста, – бледнея сообщает Николь.

– Ну, ты не расстраивайся так, – обнадеживающе улыбаюсь ей. – Возможно розовая пелена все же спадет, ты познакомишься с настоящей личностью этого человека и все же передумаешь делать этот необдуманный шаг.

– Настя! – отец не выдерживая хлопает по столу ладонью.

– Да, папочка, – смиренно растекаюсь в улыбке, глядя на него.

– Он тебе не отец, подкидыш, – рычит Яр. – Сколько можно повторять, не называй такмоихродителей!

– А ты мне не брат – я помню, – киваю, наконец поднимая на него взгляд. Изменился… Возмужал... Хочется отвернуться, опустить взгляд в собственную тарелку под его напором, но я упрямо смотрю ему в глаза… Темные… и холодные… как бескрайняя бездна ночи… – Ты никогда не давал мне возможности забыть об этом.

– Дети вернулись, – вздыхает мама, на мгновение прикрывая глаза. Устало потирает переносицу, откидываясь на спинку стула.

– Приехал домой впервые за шесть лет и думает, что я так просто спущу ему это с рук… Наивный… – фыркаю поднимаясь. – Бесит! Заеду завтра к тебе на кофе. Надеюсь этого недоразумения к вечеру дома уже не будет.

– Стася!

– Прости, мам, – целую ее в щеку и нетерпеливо выхожу из гостиной.

Она молча семенит за мной, провожая во двор.

– Ты должна быть к нему терпимее, – просит, останавливаясь у машины.

– Я не могу! – взрываюсь, отщелкивая замок. – Его не было дома шесть лет. Где он был, когда я нуждалась в его поддержке? Почему не приехал, когда ты едва восстанавливалась после операций?

– Он звонил практически каждый день…

– Что толку от его звонков, мам? Когда мы с отцом ночами не спали, переживая за твою жизнь? Когда ты по стенкам еле ходила в этом чертовом огромном доме.

– Он учился и работал… – пытается возразить.

– Я тоже! – выпаливаю раньше, чем должна была, и тут же закусываю губу, зная насколько это для нее больная тема. – Прости меня…

– Ничего, – пожимает плечами. – Ты права… Но он…

– Я слышала это миллион раз, – откидываю назад голову и считаю до пяти, стараясь не расплакаться. – Он бы потерял гранд на обучение и рабочий контракт в Гонконге. Такого шанса повторно могло и не выпасть…

– Ты остынешь и поговоришь с ним позже, верно? – она успокаивает меня, слишком хорошо зная мой взрывной характер.

Притягивает к себе, гладя по волосам мягкой ладонью.

– Еще хоть раз назовет меня «подкидышем», и его труп найдут в ближайшей канаве, – бурчу в женское плечо.