– Мать пыталась ее выдворить, – отмахивается, пожимая плечами. – Дважды билеты на самолет покупала. Чемоданы за порог выставляла… Пока этот ребенок не разрыдался под дверью... Сказала Ольге, что уже потеряла один раз свою семью и дороже нас у нее теперь никого не осталось. Так что эти две кулемы прорыдали в обнимку полночи... На этом попытки избавиться от этого белобрысого урагана закончились.

– Стася… в обнимку… – недоверчиво взъерошиваю волосы на затылке пальцами. – С ее фобиями к прикосновениям.

– Сам охреневаю, – отец падает на стул, разливая по стопкам коньяк. – Тебя, кажется, мать с поста сместила, пока эта голубоглазая малявка ее после операции выхаживала.

Бросаю на него быстрый взгляд, решаясь задать самый главный вопрос.

– Ненавидит меня?

Качает головой, улыбаясь.

– Она, конечно, вспыльчивая, но отходчивая, – чокается со мной бокалами. – Думаю, надолго ее бунтарства не хватит. Немного помучает тебя для приличия и успокоится.

Залпом опустошаем содержимое, закусывая сладким лимоном.

– Ярослав, – Ника устало дергает меня за рукав рубашки, и я неожиданно для себя вздрагиваю, вспоминая, что приехал сюда не один. Смотрит на меня сонным расфокусированным взглядом. – Я вызову такси.

– Прости, солнце, – сжимаю ее руку своей. – Разница в часовых поясах?

Вежливо улыбается, сонно кивая.

– Мой водитель отвезет вас обоих домой, – кивает отец.

– Как, уже? – мама расстроенно взмахивает руками, появляясь в дверях.

– Ника спит на ходу, – поднимаюсь навстречу. – Ты ей и так до начала застолья все мои детские фотографии засветила. С ушками зайчика, в памперсе и без… Остается только бежать, пока ты не достала из закромов записи с сопливыми детскими утренниками… – шепчу ей на ухо, обнимая крепче. – Что-то никак не пойму, ты какая-то крошечная стала, и взгляд совсем не устрашающий… Это я за шесть лет так вымахал, или ты уменьшилась, женщина?

Смеется, утыкаясь мне макушкой в подбородок.

Наслаждаюсь моментом, прикрывая глаза и втягивая родной запах. Я безумно по ней соскучился.

– Соберу вам с собой еды на завтра, – спохватывается тут же. – В холодильнике еще небось глухо. И тортик к кофе на утро положу.

– Уверенна, что он не отравлен? – хмыкаю, притягивая к себе Нику за плечи.

– Яр! – укоризненно тычет меня пальцем в бок моя невеста.

– Его не для тебя готовили, так что угомонись, – фыркает мама, пролетая мимо и шлепая меня ладошкой по плечу.

– Скучал по этому чувству, – смеюсь, прижимая к себе ближе Нику. – Истинному материнскому ворчанию…

Затаривает нас судочками с разными вкусностями.

Загружаю пакеты с провизией в машину.

Ника терпеливо присаживается на заднее сидение.

Падаю всем своим весом рядом, захлопывая дверь. Девушка держится из последних сил, вежливо улыбаясь, пока я машу родителям из окна отъезжающего автомобиля.

Не так она планировала встречу с моими родственниками.

Давыдова – принцесса, вышколенная школами-пансионами и богатыми родственниками. Привыкла быть в центре внимания... Любимица семьи, школы, университета... и восхваляемая всеми умница-красавица. А тут мы с «сестренкой», такие неправильные... и родители, обожающие обоих настолько, что совсем забыли о существовании прекрасной гостьи.

Им она, конечно, никогда не выскажет свои претензии в лицо… Но глядя на ее вытянутую спину и сложенные на коленях руки, понимаю, что я от нее стопроцентно сегодня морально выгребу.

– Я предупреждал тебя, что у меня ооочень странные отношения с семьей, – хмыкаю, чмокая девушку в висок.

Терпеливо прикрывает глаза, выдыхая.

– У тебя очень милые родители, – выдает наконец моя хрупкая фарфоровая кукла со стальным стержнем внутри. Улыбается краешком губ, вспоминая что-то лишь ей одной известное. – Необычная, но правильная. А вот отношения с сестрой у вас действительно «странные». Впервые вижу тебя настолько... – она старательно подбирает слова. – Несдержанным... Не только с окружающими, но и со мной… Мало того, что синяки на плечах мне от пальцев оставил, так еще и чуть прядь волос не выдернул, пока с ней цапался. Она какая-то... грубая…

– Прямолинейная, – поправляю ее сухо.

– Вот именно… бестактная, – оборачивается ко мне возмущенно. – И ты с ней становишься таким же.

– Нас обоих это устраивает, – холодно пресекаю разговор.

– Это-то и пугает, – фыркает она. – Вас всех это устраивает.

– Дом при встрече не спалили и на этом спасибо, – ворчу, откидываясь на спинку сидения.

Бросает на меня тревожный взгляд, но меня это мало заботит. Прикрываю глаза, давая понять, что разговор на этом закончен.

Сжимает губы в тонкую линию и, вздергивая подбородок, отворачивается к окну.

Правильно воспринимает посыл.

Мои отношения с мелкой – это табу.

Мамина радость... Папино сокровище... Мне, грешному, в ее сторону даже дышать запрещено...

Она, мое маленькое проклятье, и я не намерен обсуждать наши с ней взаимоотношения ни с Никой, ни с кем либо еще.

* * *

– Останется… – хмыкает женщина в лавандовом платье, провожая взглядом выезжающую за ворота дома машину.