– Завтракать будешь? – мотаю головой, отрывая взгляд от пульсирующей венки на его шее и на мгновение крепко зажмуриваясь.

Кивает, выпрямляясь.

– Тогда иди на кухню. Я скоро, – выталкиваю его из комнаты, запирая дверь на защелку.

Быстро натягиваю шорты, прикрывая изувеченное бедро. Осматриваю себя в зеркало со всех сторон.

Из-под огромной футболки шрамов все-равно не видно, но чувствую я себя так намного увереннее. И Яру об этом знать тоже не обязательно.

Глава 13. Яр.

Выхожу на кухню, спотыкаясь о мягкую шерстяную тушу, не дающую мне спать полночи своим мурчанием.

– Вот ты где! – подхватываю на руки ничего непонимающего монстра.

Вопросительно урчит, глядя на меня огромными желтыми глазищами.

– Знакомиться будем? – чешу его за огромным ухом.

Прохожу на террасу, усаживаясь с кошаком в плетеное кресло.

Тяжелый… Черный дьявол с кисточками на кончиках длинных вертлявых ушек. Мнет меня массивными лапами, умащиваясь на коленях и свешивая вниз огромный пушистый хвост.

– Любишь, когда тебя тискают, да? – дергаю за щеки мурчащую морду. – А вот твоя хозяйка не очень этому рада.

– Нами! – Стася появляется в проходе двери, возмущенно скрещивая на груди руки, и животное мгновенно слетает с моих колен, делая вид, что ничего и не было. – Предательница!

Ластится, проскальзывая у мелкой между ног и обвивая хвостом ее голень.

– Нами? – переспрашиваю, приподнимая удивленно бровь.

– Ага.... Иногда Нами, а иногда Цунами – улыбается, поднимая тушу к себе на руки. – С японского…

– Волна, – перебиваю ее. – Я в курсе. Но почему-то считал все это время, что это кот, а не кошка.

– Это не кошка, – чмокает животное в нос мелкая, смеясь. – Это панда.

Живность в подтверждение ее слов перевешивается через плечо хозяйки, вытягивая лапы. Свисает на ее спине счастливым ковриком, лениво разглядывая улицу с высоты птичьего полета.

Мне кажется, или она весит, как половина ее хозяйки?

Просится сползти на пол, грациозно запрыгивая на парапет. Практически беззвучная желеобразная текучая масса. Изучает нас, любопытно переводя взгляд с одного прямоходящего на другого.

– Ты ей понравился, – фыркает Стася, возвращаясь на кухню.

– Сколько ей?

– Девять месяцев, – хмыкает девушка, доставая из холодильника пачку творога и яйца.

Подсчитываю, как долго Романова дома и прикрываю глаза, усаживаясь за кухонный столик.

– Я так понимаю, назад в универ ты возвращаться не планируешь.

Оборачивается на мгновение, нервно улыбнувшись.

– Стась, осталось всего полтора года, – не сдаюсь я.

Молчит, упираясь ладонями о столешницу. Сдавливает ее до побеления костяшек.

– Я подумаю над этим, – бурчит себе под нос, доставая миску для творога.

Озадаченно хмурюсь, откидываясь на стуле.

Меня вовсе не устраивает её настрой.

Явно нервничает, хоть и пытается всеми силами скрыть это от меня.

Болезнь мамы, конечно, одна из веских причин ее возвращения в город, но дома она осталась не из-за нее. Просто не хочет рассказывает об этом никому.

Молча наблюдаю за тем, как готовит нам завтрак.

Помогать не лезу, вопросы не задаю.

Собирает волосы в растрепанный хвост, орудуя на кухне. Хорошенькая до невозможности в своей небрежности. И мне уже давно плевать на завтрак, обед и ужин, просто хочу любоваться ею такой… Домашней и хрупкой, колдующей в своей огромной футболке над шкворчащими на сковороде сырниками.

Футболка… Зависаю на этой мысли, глядя на растянутую большую майку, достающую ей чуть ли не до середины бедра.

– Ты писала, что встречаешься с кем-то, – вылетает раньше, чем я успеваю подумать. – Это футболка твоего бывшего?

Вздрагивает, роняя пустую тарелку на пол, и она с грохотом разлетается в щепки. Замирает, зажмурившись и закрывая ладошками уши.

– Не шевелись! – мгновенно приказываю ей, вскакивая с места.

– Нами! – отмирает мелкая, и я ловлю появившуюся любопытную кошачью морду прямо в дверях балкона. – Запри ее в комнате. В ванной совок и щетка.

Киваю, аккуратно перебазируя животное в спальню.

Не такой реакции я ожидал на свой вопрос… Зато теперь я точно знаю причину, из-за которой она не хочет возвращаться в Москву.