Смеется, повиснув на плечах отца, вытаскивающего из духовки пышущее жаром жаркое.

В чем она там сама виновата? Балбесина маленькая… Хочется сгрести ее в охапку и закрыть собой от всего мира. Закутать в одеяло, налить чашку любимого облепихового чая с апельсином, запереть окна и двери и целовать раскрасневшиеся щеки до тех самых пор, пока вся дурь из ее легко внушаемой головы не выветрится.

Носятся с отцом по гостиной, выставляя недостающую посуду на стол.

Дергаю мелкую за капюшон батника, притягивая к себе. Пахнет фруктовым шампунем и веет ледяным холодом, по хуже Снежной Королевы.

– Заболеешь, лечить не буду, – предупреждаю, отбирая из рук блюдо с запеченной курицей. Ставлю на стол, не отпуская девушку. – Холодная, как лед. Знаешь, где в этом доме фен лежит или с тобой пойти, помочь волосы высушить?

– Сейчас, погоди, – улыбается, облизывая испачканные кончики пальцев. Так вкусно, что я не могу оторвать от этого зрелища взгляда. Собирает в жгут кудрявые мокрые волосы, цепляя их невидимками из кармана. – Пап, вино есть?

– В баре, белое стоит, – кивает он.

– Ты не пьешь, – предупреждающе оттягиваю воротник батника, аккуратно показывая пальцем на следы ее укуса.

Сглатывает, покрываясь яркими алыми пятнами. Но тут же выворачивается, все-равно сбегая из моего радиуса действий.

– Стася, блин!

– Я только согреться, честно! – кричит из другой комнаты, быстро возвращаясь. – Если буду тебя доставать, можешь бросить меня прямо здесь в гостиной… Я разрешаю.

– Давай, я тебя все-таки высушу, – хмурится мама, усаживаясь за стол.

– Я, конечно, понимаю, что ты соскучилась по копошению в моих волосах, – хмыкает, падая за стол напротив нее. – Но без укладки, с высушенными феном волосами, я буду похожа на…

– Мини Хагрида, – не сдерживаюсь, прыская со смеху и усаживаясь рядом с мелкой.

– Бессмертный что ли? – смотрит на меня, вздергивая одну бровь.

– Просто вспомнил, как твой учитель начальных классов, пыталась причесать тебя после очередной драки, – смеясь поднимаю руки в примирительном жесте. – Распушила тебе волосы, как у домовенка Кузи. Ты тогда рыдала перед зеркалом и сама себя назвала мини Хагридом. Кстати, на домовенка была больше похожа. Еще и замурзанная, как после встречи с бабой Ягой.

Готовлюсь к жертвам, мысленно перекрестившись.

Смотрит исподлобья, решая, покалечить меня на месте или все-таки промолчать.

– Не-не-не… – встряхивает головой и отодвигается от меня на расстояние вытянутой руки. Забирается на стул с коленями и прогибаясь в пояснице тянется за бутылкой вина. – Вы как хотите, а я эту вечеринку мирно и без алкоголя точно не вывезу...

Кажется, я тоже…

Сглатываю, переводя взгляд с оголенной полоски тонкой талии на округлые бедра практически у себя под носом и понимаю, что нужно срочно прикрыться самому… Либо закутать с ушами мелкую, чтобы не светила своими формами перед и без того неуравновешенным мной.

Глава 16. Яр.

Накидываю на мелкую плед, слушая вполуха папины истории из нашего детства. Я был старше, и помню их все, будто это происходило совсем недавно.

Но Стася слушает с интересом. Умащивается на стуле, удобно поджимая к груди колено, и обматывает себя флисовой тканью.

Практически не касается алкоголя, грея стеклянный бокал в ладошках. Но ее все-равно развозит, скорее всего просто от усталости.

Смеются, вспоминая как приезжали к нам в школу к директору, после очередной драки, устроенной естественно мной. И как этот растрепанный домовенок следил за каждым шагом родителей, чтобы меня ни в коем случае из-за нее не наказали.

Спорит о чем-то с отцом улыбаясь, а я не могу отвести от нее взгляда.

Щеки раскрасневшиеся, глаза горят.

Люблю такую Романову… Живую, не запуганную…

Жестикулирует руками, неожиданно для себя цепляясь наручными часами за невидимку и частично вытаскивая ее.

– Ай! – дергается мелочь, и я моментально прихожу в себя.

– Сиди смирно, – приказываю, разворачивая ее к себе спиной. – Сейчас все сделаем…

Аккуратно расстегиваю ремешок часов, сначала высвобождая её руку, а затем распутывая длинные волнистые пряди. Мягко пропускаю пальцы сквозь корни волос, расправляя остальные запутавшиеся и замираю, понимая, что все вокруг неосознанно стихли.

Слишком интимно, для тех двоих, что пару часов назад чуть не поубивали друг друга, появившись в этом доме?

– Почти высохли, – произношу слегка севшим голосом, все еще чувствуя пружинистость и холодок влажных кудряшек на своей ладони.

Возвращаю хозяйке невидимки, поглядывая на циферблат ее наручных часов.

– Кажется, мы засиделись, – хмыкает Стася, стягивая волосы в плотный жгут и откидывая их за спину.

Переглядываемся.

Уходить не хочется, но уже действительно слишком поздно для посиделок, а оставаться с ночевкой мы не планировали.