Шрифт:
– Уезжаешь? – смотрит на меня удивленно, аккуратно прокручивая чашку горячего чая на блюдце.
– Я попрошу Егора отвезти тебя в «Океанариум».
– Сама справлюсь, не маленькая, – хмурится, выдавливая из себя улыбку.
– Послушай меня, – забираю из женских рук чашку, возвращая посуду на столешницу. Сжимаю ее ладони в своих. Ледяные. Нервничает, хоть и виду не подает. – Мне тоже не нравится эта идея, но я вряд ли успею вернуться в офис вовремя. Прошу тебя, дождись Дашу с Егором. От них ни на шаг. Как только освобожусь, присоединюсь к вам. Обещаю.
Кивает. Выглядит встревоженно. И я ни за что на свете не оставил бы ее одну, если бы не Бажанов. Тон, с которым он со мной разговаривал, абсолютно не подразумевал времени отсрочки.
Целую малышку в губки и обнимаю крепче.
Почему я чувствую себя предателем?
– Люблю тебя, – шепчет мне в плечо.
– И я тебя, – заставляю себя улыбнуться.
Чмокаю девчонку в висок и вылетаю из офиса, отзваниваясь по пути Надворскому.
Срываю ровер с парковки, выезжая на дорогу.
Мозгами понимаю, что мелочь будет под присмотром Егора, да и за Марком следят люди Бажанова. Но меня все-равно кроет раздражением.
Я не должен оставлять Стасю одну.
Вжимаю педаль в пол, стискивая пальцами руль до побеления костяшек.
Нужно ускориться, чтобы вернуться обратно, как можно скорее.
Давид встречает нервным похлопыванием по плечу. Проводит в кабинет, громыхнув за собой дверью и отдавая на ходу распоряжение, никого не впускать.
– Хочу, чтобы ты кое-что увидел, прежде чем отдам указания своим ребятам в полиции, – протягивает мне папку с документами.
Падаю в кресло, открывая файлы и бегло просматривая их по диагонали.
«Уваров Аркадий Сергеевич. 1976 г.р. Осужден…
Вынесение приговора… Краснодарский краевой суд… Приговорен к 20-ти годам лишения свободы за предумышленное убийство в состоянии алкогольного опьянения… Романовой Алины Евгеньевны 1982 г.р. и Романова Игоря Андреевича 1978г.р.»
– Что это? – от прочитанного организм пробивает нервный мандраж, поднимая по коже рук и шеи волоски дыбом.
Перелистываю страницу.
«В октябре 2019г был переведен из спецблока в общую камеру, где был найден мертвым около пяти часов утра в туалете одним из сокамерников…
Заключение патологоанатома: острая сердечная недостаточность.»
– Последний абзац на листе просмотри, – тычет мне пальцем Бажанов.
«Несовершеннолетний сын: Уваров Марк Аркадьевич 1999г.р.»
Меня накрывает нестерпимой волной жара.
«…По решению суда, Уваров Марк Аркадьевич, был передан органами опеки матери подсудимого: Уваровой Антонине Юрьевне 1951г.р.»
Откидываю в сторону папку, судорожно растирая лицо руками.
– В 2019 году Марк Аркадьевич переехал в Москву и сменил фамилию «Уваров» на фамилию крестного, – продолжает Бажанов, а у меня в голове картинки вспышками взрываются, мешая сосредоточиться.
– Где его мать? – практически хриплю, пытаясь осознать ситуацию.
– Сбежала, – пожимает плечами Давид. – Общество повесило на нее ответственность за случившееся. Двое погибших родителей и маленькая девочка, переданная органами опеки в местный интернат. А виновата во всем, выносящая ежедневно мозг супругу женщина.
Поднимаю на него вопросительный взгляд.
– Уваров слил данные компании конкурентам. Виновного нашли быстро. С должности сняли… Заявление написал по собственному желанию. Ушел, естественно, без рекомендаций. Сарафанное радио быстро разнесло причину увольнения по организациям. Домашние скандалы переросли в семейную трагедию Романовых.
– Стася здесь причем? Он будто мстит ей за собственную семью… Но ведь она была всего лишь ребенком, когда все это случилось.
Бажанов пожимает плечами.
– Съемная квартира Бурова в пятнадцати минутах езды отсюда, – кидает взгляд на наручные часы. – В офисе он пробудет еще минимум час.
Долго уговаривать не приходится. Так что спустя четверть часа, мы уже вскрываем дверь съемного жилья Марка.
Благо Бажанов в этом профи, да и последствия взлома чужой квартиры волнуют нас обоих сейчас меньше всего.
Окидываю цепким взглядом помещение.
Ничего особенного. Скромная двушка. Скорее всего корпоративная, так как имеется место не только для отдыха, но и для работы.