– Снег, – произношу тихо, глядя как на лобовое с каждой секундой опускается все больше крупных танцующих снежинок. – Твою ж мать… Вовремя!

Пробиваюсь сквозь толщу авто еще несколько кварталов.

Бесполезно. Машина в таком потоке вскоре просто встанет намертво.

Набираю номер Егора, настойчиво сигналя стоящим с боку.

Уступают. Не с первого раза, но все же.

– Яр, он ее вынес через служебный ход, – сообщает тут же Надворский.

– В смысле вынес? – сглатываю вязкую слюну, собираясь внутренне.

– Судя по видео комнаты охраны, угрожал чем-то. Вывел на лестничную клетку. Там камер нет, но на парковке уже появился со Стасей на руках. Последний час рабочего времени. На улице темно. Зима. Никто ничего не видел, сам понимаешь.

– Криминалисты что говорят?

– Есть следы борьбы на площадке, там же разбитый телефон.

– Время?

– Минут сорок назад.

Сука! За это время человека не то что из города вывезти можно, но и избавиться при острой необходимости.

Бью по клаксону со всей мощи, оглушая прохожих и стоящих в потоке водителей.

Какого черта?! Я попросту теряю драгоценное время в гребанной пробке! Нужно выбираться. К Горину при таком раскладе все-равно не доеду… Снег с каждой минутой усиливается, затрудняя и без того тяжелое движение.

Включаю поворотник, сигналя, как умалишенный.

Крутят пальцем у виска, матерятся, но позволяют съехать в сторону перекрестных улочек, поближе к трассе.

В голове бесконечным круговоротом вертится лишь одна мысль.

Он ей ничего не сделает! Он ее любит, своей ебанутой любовью!

Болеет ею! На это единственная надежда…

– У Темыча что?

– Говорит, машину до парка «Горького» довел. Дальше глухо. Снегом камеры слепит.

Торможу в ближайшей подворотне, растирая виски пальцами.

Она ведь заметная.

Оранжевый винил не так просто потерять в серо-черном потоке автомобилей. Его даже в темноте, сука, видно! Переливами светлячков на черно-белой камере безопасного города.

Прокручиваю карту GPS-навигатора, просматривая районы вокруг парка.

– Горыч, они съехали с трассы в промзону, – доходит до меня, пока веду пальцем по сенсору. – Там практически нет камер. И заезда всего два…

– С парка и через мост к карьеру, – добавляет Надворский, тут же отвлекаясь. – Бажанов!

Смотрю на светящийся маячок включенного микрофона на руле ровера, лихорадочно соображая.

– Я переведу звонок на конференц-связь, – скидываю друга на режим ожидания и добавляю Горина, пока Егор объясняется с Давидом.

Артем всего пару месяцев назад программировал электронику машины Стаси. Сам хвастался, что теперь только он сможет ее взломать, в случае необходимости.

– Тема, GPS систему вскрыть сможешь? – кидаю, как только слышу щелчок принятия вызова.

– Уже, – сообщает Горин, но я не слышу энтузиазма в его голосе. – Это пустырь у карьера. Локацию скину.

– «Но»?! – рычу на друга, не выдерживая.

– Машина не двигается, – бормочет практически себе под нос.

– Удаленно к микрофону подключиться сможешь?

– Там тишина, Яр! – срывается на меня парень. – Это первое что я сделал, подключившись к системе. Их там нет! Машина пустая!

– Не истери, – слышу холодный тон Надворского, и сам постепенно привожу себя в норму. – Это все-равно зацепка. Ты все правильно сделал. Мы будем на месте в течении получаса.

– Тёмыч, – снижаю напор, нервно выдыхая. – Следи за изменениями. Если что, мы с Егором на связи, договорились?

Сбрасывает вызов.

Кидаю координаты Бажанову, снимаясь с ручника.

К парку проулками минут двадцать. К карьеру после съезда с трассы еще примерно столько же.

К промзоне через мост в два раза быстрее и дорога намного свободнее. Выбор хоть и рискованный, но вполне очевидный.

Глава 45. Стася.

– Что ты делаешь? – поджимаю колени к груди, испуганно поглядывая в сторону парня, стоящего на краю обрыва.

Меня еще ведет. Действие успокоительного, которое мне вколол Марк в бизнес-центре, все еще не прошло, но чувствую я себя уже намного лучше.

Концентрирую внимание на фигуре парня, расфокусированным взглядом пытаясь понять, где нахожусь.

Я знаю это место.

Карьер, недалеко от лесополосы. Мы приезжали сюда летом, насладиться природой и позаниматься фридайвом. Привязывали трос к деревянному понтону и закрепляли к крюку на дне, натягивая его. Нырять в открытой воде – это особый вид роскоши, к которому мы с удовольствием тянулись при любой возможности.