Однако, дело в том, что с моим планом устроить засаду для одного порожденного медведя, я, в первую очередь, не планировала попасть в серьезные неприятности. Я не планировала ни от кого спасаться. И если бы я это сделала, то знала, что это было бы тяжело для меня. Я, очевидно, не хотела умирать, и была просто в ужасе от такой перспективы, как тогда, когда встретила одинокого порожденного в лесу, но ничто не могло остановить меня от того, чтобы помочь и доказать Риду, что я действительно забочусь о нем. В течение предыдущих двух недель с тех пор, как узнала, что беременна, мне казалось неизбежным, что я должна хотя бы попытаться. Я никогда не смогу жить, зная, что позволю отцу моего ребенка ускользнуть от меня.

Когда была примерно на полпути вниз по длинной дороге, я увидела что-то вроде темной тени на вершине высокого холма на Западе, а затем она начала спускаться, чтобы встретить Рида и его людей, которые все еще поднимались на холм. Мне не нужен был бинокль, чтобы увидеть, из чего именно состоит эта темная тень. Я знала, что это наверняка был Джерард и его люди, сгруппированные плотно друг к другу, появляющиеся как темное грозовое облако с большого расстояния. Это темное грозовое облако очень быстро набирало скорость, сокращая расстояние между Ридом и его перевертышами, и я начала произносить тихую, срочную молитву за их безопасность.

Однако я не закончила свою отчаянную молитву. Потому что именно тогда, звук того, как кто-то выкрикивал мое имя во всю глотку, отвлек мое внимание от холма и от дома.

С ее округлой фигурой, казавшейся обманчиво маленькой в ста футах от дома, Мэри стояла на крыльце перед домом, обхватив руками рот.

— Саманта! Что ты делаешь? Пожалуйста, вернись!

Задыхаясь от стона, я кляла себя под нос, не в силах помочь, но чувствую, что меня только что застукала крадущуюся из дома мама. Однако, как и в тот единственный раз, когда это действительно произошло в подростковом возрасте, я не смогла собрать много гнева. Из-за того, что знала, что мама просто беспокоилась о моей безопасности, и я знала, что, то же самое верно и в отношении Мэри в настоящее время. Но все же, в отличие от того, что сделала в семнадцать, я не собиралась быстро возвращаться в дом на этот раз.

Сделав несколько шагов назад по подъездной дорожке, я положила свою большую тяжелую кожаную сумку, а затем прокричала Мэри, обхватив руки вокруг рта:

— Пожалуйста, не беспокойся обо мне! Я в порядке, и знаю, что делаю! Просто вернись внутрь и спускайся в подвал!

— Что?

Опять же, я чертыхнулась себе под нос, борясь с быстро нарастающей волной крайнего раздражения.

— Просто вернись внутрь, Мэри! Спускайся в подвал! У меня есть план, как помочь в бою, и я знаю, что делаю!

— Что? Скажи это еще раз! Мне жаль, но я не могу услышать тебя!

Хотя она никогда конкретно ничего не говорила об этом, я заметила, что Мэри иногда может быть немного трудно слышать. К сожалению, это, казалось, был один из тех времен, потому что я слышала ее просто отлично, даже над нарастающим звуком сирены, несмотря на то, что, время от времени, я задавалась вопросом, многочисленные рок-концерты во время колледжа не оставили ли меня с легкой потерей слуха.

Или, рассуждала я, Мэри, возможно, просто пытается вернуть меня в дом, заставив подойти ближе к ней, чтобы меня услышать. Но если это так, то я не собиралась на это попасться.

Ноги прочно укоренились на месте, я прижала руки ко рту и на этот раз закричала еще сильнее.

— Пожалуйста, послушай! Все полностью под контролем! У меня есть план, и я собираюсь его осуществить! Пожалуйста, спустись в подвал!

— Просто пойдем и войдем внутрь со мной, Саманта! Нам нужно спуститься в подвал прямо сейчас!

— Нет!

— Просто иди сюда!

— Я сказала нет, Мэри! Не пойду!

— Да! Пойдешь! Иди сюда прямо сейчас!

— Нет!

Теперь я действительно начала чувствовать, что у меня подростковая ссора с мамой. Может, даже детская истерика.

Казалось, Мэри была раздражена, она убрала руки ото рта, но теперь подняла их обратно и снова закричала во все горло.

— Не могла бы ты просто подойти прямо сейчас? Я даже слышать тебя не могу!

Я сделал медленный, глубокий вдох и выпустила его так же медленно, борясь с кризисом в стиле малыша или, по крайней мере, хорошим топотом моей ноги.

— Саманта, пожалуйста! Дом будет первой мишенью для порожденных, если они в состоянии пройти мимо командира Уоллеса и его людей! Так что, просто поднимайся сюда! Прямо сейчас!

Я сделала еще один глубокий, медленный вдох, глубоко наполняя легкие самыми громкими, самыми сильными криками, которые я, вероятно, когда-либо делала в своей жизни.

— Нет! Я не собираюсь возвращаться в дом, Мэри! Это не так! Сама спускайся в подвал! В эту секунду! И я извиняюсь за крики, и извиняюсь за то, что прозвучало так резко, но мне нужно это сделать! Я должна попытаться помочь в битве, чем смогу! Итак, я ухожу прямо сейчас! Прощай и возвращайся внутрь!

Я опустилась на колени и схватила свою сумку, полную ножей, намереваясь продолжить движение по дороге, не взглянув на Мэри, но, поднявшись, я не могла не увидеть ее краем глаза. Пока ее длинноватый серый пучок качался, она спускалась по ступенькам крыльца из золотого дуба. Нахмурившись, она, казалось, бормотала про себя, казалось, так же раздраженная и сердитая на меня, как и я на нее.