Ее блестящие черные глаза встречаются с моими. Но она отстраняется от моего прикосновения, и я замечаю, как дрожат ее губы.

Наклоняясь ближе, я беру ее за руку, чтобы приостановить ее работу, прежде чем обхватить ладонями ее щеки, чтобы у нее не было другого выбора, кроме как смотреть на меня.

— Почему ты вернулась? — Я повторяю приглушенным голосом.

— П-потому что… — заикается она, ее голос хриплый и дрожащий, как будто она вот-вот заплачет. — Я знаю, каково это — чувствовать боль. Особенно когда у тебя нет никого, кто мог бы обработать твои раны. И я не могу представить, чтобы ты страдал так же, как я.

Она опустила глаза.

Она испытывает ту же боль, что и я?

Я хмурюсь, прижимаясь своим лбом к ее. Я замечаю, как первая слеза скатывается по ее подбородку, и мое сердце тут же разбивается вдребезги.

— Где у тебя болит, Angel?

Взяв мою правую руку в свою, она кладет ее себе на спину. И тут я кое-что чувствую. Грубые порезы покалывают кончики моих пальцев так, что я чувствую их даже через одежду. Вот насколько они глубоки.

Мое тело леденеет от осознания того, что она страдает так же, как и я, но, в отличие от меня, ей не о ком заботиться, кроме самой себя. Она тоже пленница.

Оглядываясь на нее, по щекам которой текло еще больше слез, я прерывисто выдыхаю.

— О, Angel. — Я обхватываю пальцами ее лицо, зарываясь в ее гладкие, как шелк, волосы. — Тебе никогда не придется переносить это в одиночку. Позволь мне обработать твои раны, — шепчу я ей в висок. — Позволь мне…

Лаская ее теперь влажные щеки тыльной стороной ладони, я провожу ею по ее шее, двигаясь к задней части платья, пока не добираюсь до молнии. У нее перехватывает дыхание, когда я медленно опускаю его, пока оно не доходит до последней строчки.

— Иди сюда. — Я жестом приглашаю ее сесть ко мне на колени, и она садится, прислонившись спиной к моей груди.

В тусклом лунном свете, проникающем в темный подвал, я все еще вижу свежие и старые синяки и порезы на ее коже. Взяв аптечку первой помощи, я очень осторожно прижимаю влажный ватный тампон к ее свежим ранам. Я не пропускаю шипение боли, срывающееся с ее губ, заставляющее мое сердце биться быстрее, как будто это я страдаю.

Теперь я знаю, что она чувствует каждую ночь, когда приходит успокоить меня от боли. Я нажимаю снова, и она почти вскакивает с моих колен. Я мгновенно оставляю нежный поцелуй на ее старых ранах, отвлекая ее.

У нее перехватывает дыхание, когда она смотрит через плечо, встречаясь с моим темным взглядом.

— Просто почувствуй мои губы на своей коже, Angel. Сосредоточься на моих прикосновениях, и всякая боль исчезнет.

— Это то, чем ты занимаешься? — спрашивает она, наклоняясь ближе ко мне.

Я киваю.

— Всегда.

Кивая мне в ответ, она держит мою свободную руку и смотрит вперед. С каждым прикосновением я целую ее прекрасную кожу, наблюдая, как мурашки разбегаются по всему ее телу.

Несколько минут спустя, наложив повязку, я застегиваю молнию на ее платье, но она не встает с моих колен. Вместо этого она откидывается назад, положив голову мне на плечо.

— Пожалуйста, не заставляй меня снова уходить, — шепчет она, откидывая голову назад и глядя на меня.

Слабо улыбнувшись, я убираю волосы с ее лба, прежде чем запечатлеть на нем поцелуй. Одарив меня мягкой улыбкой, она прижимается ко мне еще теснее. Мои руки обвились вокруг нее, когда я клянусь защищать ее, несмотря ни на что.

Я всегда буду защищать тебя, Angel.

Я буду защищать тебя…

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

— Тебе следовало сказать ему прошлой ночью. — Игорь все еще пытается вразумить меня после того, что произошло прошлой ночью. — Он самый уважаемый член клуба, и услышать новости от одного из солдатов — это не то, чего Николай ожидал.

Я сижу рядом с ним за столом, зная, что у меня нет другого выбора.

— Как я уже говорил тебе прошлой ночью, теперь я пахан и я правлю Россией. Я ни перед кем не оправдываюсь. Это моя проблема, и я ее решу.