— Ты действительно настолько глуп, чтобы угрожать пахану? Угрожать мне?

Он сглатывает, словно вспоминая, какую власть я над ним имею. Я встречаюсь взглядами с другими бригадирами, которые так же злы, как и сам Николай, но даже у них не хватает смелости что-либо с этим поделать.

— Так как же ты предлагаешь с этим справиться? Развешивание тел наших собственных людей в борделе не показывает того контроля и власти, которыми ты должен обладать, Максвелл.

Я пожимаю плечами.

— Мы все совершали ошибки, и это то, что делает нас могущественными, Николай. Только не говори мне, что ты был идеальным паханом России. Ты, я и все здесь несколько раз облажались и извлекли урок из этого, пересилив их. Так что позволь мне разобраться с этим по-своему. Вы можете уходить, — бормочу я.

Отворачиваясь от них, я беру еще одну сигару, но когда не слышу удаляющихся шагов, оглядываюсь через плечо.

— Я сказал, что вы можете уйти. У меня есть дела поважнее.

Резкий скрип отодвигаемых стульев и тяжелые удары шагов являются достаточным доказательством того, насколько они взбешены.

— Возможно, ты нажил новых врагов. Поздравляю, — говорит Игорь, делая последнюю затяжку.

Я мрачно усмехаюсь.

— То, что они улыбаются мне и похлопывают по спине во время публичных выступлений, не делает их моими друзьями. У таких людей, как мы, никогда не бывает друзей; мы не созданы для дружбы.

— Ты выяснил что-нибудь насчет записки?

— Ты сегодня очень любопытен, — поддразниваю я его.

— А ты сегодня менее разговорчив.

— Просто не в настроении тебе отвечать.

Он закатывает глаза и встает, застегивая костюм.

— Пошел ты. По крайней мере, ты ответь, хочешь ли быть сегодня на поединке в клетке, о королевское высочество?

Он даже кланяется, как эти занудные придворные, заставляя меня смеяться.

— Да. Я буду там.

С этими словами он выходит из комнаты, а я сижу один в своем утешении, с сигарой в качестве моего единственного спутника.

Глава 7

МАКСВЕЛЛ

НАСТОЯЩЕЕ

Заходя в раздевалку, остальные бойцы мгновенно замолкают и отходят, кивая головами в знак согласия. Никто не осмеливается посмотреть мне в глаза, когда я начинаю переодеваться в свою боевую форму. Я раздеваюсь, надеваю черные боксеры и перевязываю руки белой сагиттальной лентой. Когда я выхожу из комнаты, мой взгляд перемещается в сторону бара. Но когда я вижу парня, полуголого, как и я, разговаривающего с ней и прикасающегося к ее руке, у меня закипает кровь. К счастью для него, сегодня я его противник. Я быстро направляюсь выпить. Ее глаза вспыхивают множеством эмоций. Она делает шаг назад и принимается за приготовление моего напитка. Просто видеть ее, знать, чего я хочу, делает мой член твердым. Прислонившись к стойке, она ставит стакан передо мной. В ее глазах нет страха, в отличие от других, но зато есть восхищение, когда она смотрела на мое тело. Мне чертовски сильно захотелось поцеловать ее.

Ее глаза изучают татуировки, которые я сделал на каждом дюйме своего накачанного тела. Такое ощущение, что она ласкает их глазами. Я чувствую, как мои нервы на пределе.

Она смотрит на череп с короной на голове, окруженный шипами и цветами, стебли которых ползут к сатане, нарисованному чернилами у меня на спине. Мои руки до костяшек пальцев покрыты черепами и опавшими лепестками розы. Когда она замечает, что я поймал ее взгляд, она тут же отводит глаза.

Этот засранец сейчас ушел и разговаривает с другими мужчинами на ринге.

— Ты сражаешься с ним?

Я киваю.

— И я выиграю.

Она усмехается.

— Конечно. Даже если бы ты был слабее или менее опытен, чем он, ты бы победил. Ни у кого нет шансов с великим Максвеллом Резниковым.

Я наклоняю голову, не уверенный, что она имеет в виду. Она думает, что мои оппоненты проигрывают нарочно, чтобы потешить мое эго?

Я наклоняюсь, и она следует за моим движением, пока наши лица не оказываются рядом. Как и в прошлый раз, во мне мгновенно вспыхивает огонь.

— Ты думаешь, люди проигрывают из-за того, кто я такой?

Она пожимает плечами.

— Зачем еще им проигрывать? Чтобы потом быть убитыми тобой из-за того, что ты проиграл?

Я усмехаюсь и киваю, переводя взгляд с клетки на нее.

— Тогда я не выиграю.

Она хмурится.

Я ухмыляюсь, наклоняясь ближе и провожу кончиком пальца по ее гладкой щеке.

— Я позволю ему избивать меня, пока не окажусь на грани смерти. Я не буду бить, я не буду защищаться. Ты хочешь, чтобы я победил, тогда один твой знак, и я убью его, — бормочу я, кивая своему противнику.