— Сначала ответь мне, красавица. Ты думала обо мне после нашего поцелуя? — Спрашиваю я.

— Нет.

Я ухмыляюсь, зная, что она лжет, но ее глаза выдают ее.

— Как часто?

— Ни разу. — Она опускает взгляд.

Столько эгоизма для одной женщины. Если бы это был кто-то другой, этот человек был бы уже мертв. Но самооценка и отношение к себе действительно ей подходят, видя, что она носит и то, и другое как предмет своей гордости, я хочу обладать ею еще больше.

— Ты трогала себя, думая о том поцелуе?

Это заставляет ее мгновенно поднять взгляд, когда ее зрачки расширяются от вожделения. Я знаю, каков ответ, но хочу услышать его из ее уст.

Обхватив ее подбородок одной рукой, я удерживаю ее взгляд на себе.

— Отвечай мне, не бойся. Ложь не в твоем стиле, и ты это знаешь.

Ее губы приоткрываются, когда она начинает тяжело дышать.

— Да, — отвечает она.

— Моя богиня хочет большего? — мои губы нависают над ее губами, дразня ее… насмехаясь. Заставляя ее умолять быть со мной. Даже если всего на одну ночь.

— Да…

— Чего хочет моя богиня? — В ту минуту, когда она это скажет, она это получит. Скажи это, Рея.

— Тебя. — Она сглатывает, нежно облизывая мою нижнюю губу. — Я хочу тебя сегодня вечером. Всего тебя… Я хочу быть поглощенной твоей тьмой.

Мое сердце громыхает от ее слов, призывая демона внутри меня показать ей, что скрывается за моей тьмой. Она хочет меня сегодня вечером, и я могу дать ей это. Она получит меня, но не демона внутри меня… только я могу контролировать его. Не она.

— Тогда чего мы ждем? Поехали.

Глава 8

МАКСВЕЛЛ

ПРОШЛОЕ

Сегодня вечером произошло кое-что другое. Кое-что неожиданное. Монстры пришли не для того, чтобы мучить меня. Они пришли со своим оружием не для того, чтобы ранить и чуть не убить меня. Но произошло то, чего я ждал с того момента, как все закончилось. Прибытие моего ангела.

Как всегда, она на цыпочках входит в комнату в своем цветастом платье. Сегодня оно желтое, как подсолнухи. Ее волосы собраны в конский хвост. Красивые. Такая красивая.

Из-за угла я встаю и подхожу к ней. На этот раз она принесла свое одеяло и две маленькие подушки. Я облизываю пересохшие губы и откидываю назад несколько растрепанных прядей, прежде чем встать перед ней и улыбнуться.

Она смотрит на меня с мягкой улыбкой, румянец делает ее щеки пунцовыми. Я провожу костяшками пальцев по ее нежной коже, наблюдая, как по ней разбегаются мурашки.

— Тебе холодно? — Спрашиваю я.

Она качает головой и уклоняется, подходя к порванному матрасу. Моя единственная кровать во всем этом подвале.

Она убирает одеяло и подушки, укладывая их. Я опускаюсь на колени рядом с ней, целую ее в плечо. Она краснеет еще сильнее, застенчивость охватывает ее всю.

— Давай приляжем? — предлагает она.

Я киваю и наклоняюсь на матрас, на котором для нее практически нет места. Я отодвигаюсь в сторону, чтобы дать ей больше места, но эта задача, похоже, не выполнена.

Она хихикает, наблюдая за моими усилиями.

— Почему ты так много двигаешься до конца? В конце концов ты окажешься на полу.

Я тихонько хихикаю.

— Я хочу освободить для тебя немного места, чтобы ты не оказалась на полу, — поддразниваю я ее.

Она одаривает меня своей нежной улыбкой, от которой у меня каждый раз замирает сердце. Она двигается и ложится рядом со мной, но на несколько дюймов ближе ко мне, так что ее голова оказывается у меня на груди, а ноги переплетаются с моими.

— Вот. Теперь у меня есть собственное спальное место.

Она хихикает, пряча лицо у меня на груди.

Я обнимаю ее, притягивая ближе к себе, чтобы между нами не было пропасти. Нас ничто не разделяет.

Мы остаемся на матрасе просто так. Не заботясь о том, что все еще немного холодно даже под одеялом. Не заботясь о том, что единственный проникающий внутрь свет — лунный. Не заботясь о том, что здесь слишком жутко.