Но стоило мне расслабиться, как взгляд непроизвольно упал на моё запястье. Там, где раньше был едва заметный контур брачного браслета и небольшой знак огня, теперь пылало пламя.

Языки пламени охватывали почти всё запястье, сверкая и переливаясь в приглушенном свете магического кристалла света. Казалось, огонь был живым: он двигался, трепетал и даже слегка согревал кожу, но не обжигал.

Сердце учащённо забилось. Я провела пальцами по символу, но он не угасал, словно магия решила показать себя во всей красе. Ощущение было странным: одновременно пугающим и захватывающим.

— Что это значит? — прошептала я.

Вода в купели тихо плескалась, отражая отблески пламени. Я вздохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоить нахлынувшие эмоции. Вспомнила слова Лили: "Связь с супругом угодна Светлому Отцу". Но почему тогда это чувство не приносило покоя, а, наоборот, вызывало тревогу?

Моё сознание затопили воспоминания о сегодняшней встрече с бароном Вентвортом, о том, как моя магия отозвалась на его прикосновение. Но какая связь между мной и этим холодным красавцем? Мой муж – барон Уоттон, а не Ветворт.

От этих мыслей разболелась голова.

Я резко выдохнула, заставляя себя перестать копаться в догадках. Сейчас мне нужен был покой, а не бесконечное переплетение мыслей.

Я опустила руку под воду, надеясь, что пламя угаснет, но оно лишь затрепетало, будто смеясь над моими усилиями. Огонь не собирался исчезать, напоминая, что от него нельзя спрятаться или избавиться. Он будто реагировал на мои мысли, вздымаясь сильнее, стоило мне сосредоточиться на нём. Более того вместе с пульсацией языков пламени я чувствовала, как магия внутри меня всё больше крепнет. Она не доставляла неудобств, как было раньше. И я решила всё-таки завтра рассказать Лили об этом или сходить в Храм к жрецу Юстиниану.

После купания я закуталась в тёплый халат, стараясь не думать о магии. Провалилась в сон сразу.

Вначале был холод. Густая, осязаемая тьма обнимала меня, проникая в каждую клеточку моего тела. И в этой тьме раздался голос — глубокий, грозный, властный.

— Миледи Евангелина Гровенор, дочь своего отца, третья в роду Гровеноров, — голос разорвал безмолвие, пробирая до самых костей. — Вернись.

Я замерла, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле. Голос звучал пугающе знакомо, но я не могла вспомнить, откуда. Он был чужим и одновременно близким, как отголосок давней памяти.

— Ты моя, — продолжил он, и в его тоне ощущалось непоколебимое право. — Ты поклялась перед Светлым Отцом и древними законами. Ты дала слово, что станешь моей женой, хозяйкой моего дома, хранительницей моего рода. Ты нарушила свою клятву.

Каждое слово этого голоса, будто молот, ударяло по моему сознанию, вызывая глухую боль. Всё внутри требовало отозваться, ответить согласием. Но я напряженно молчала. Что произойдет если я ему отвечу?

— Миледи, ты думаешь, что можешь скрыться? Думаешь, что можешь уйти от своего долга? — голос стал резче, яростнее. — Этот брачный союз — твоя судьба. Ты знаешь это.

Я не могла дышать. Эти слова обволакивали меня, заставляя дрожать от страха и... чего-то ещё. Чувства были смешанными: негодование, паника, но вместе с тем — странное притяжение, которое я не могла объяснить.

— Вернись ко мне, жена моя. По своей воле или по моей. Наша связь неразрывна. Моя кровь зовёт тебя. Ты слышишь её, не так ли? Она — в тебе.

Я ощутила, как что-то горячее и властное коснулось моего запястья. Огонь, охватывающий мою руку, вспыхнул, словно отвечая этому обжигающему призыву. Магия внутри меня дрожала, как будто желая подчиниться.

— Ты принадлежишь мне. Я — твой муж. Приди ко мне, чтобы исполнить своё предназначение. Вернись, пока я не нашёл тебя сам.

Его голос утратил гнев, становясь опасно тихим, почти мягким, но от этого только ещё более пугающим.

— Ты нигде не спрячешься, миледи Евангелина Гровенор. Наш союз скреплён кровью. Призываю тебя!

Слова ударили плетью, оставляя след через всю грудь, оплетая в огненную плеть и притягивая меня навстречу пугающему голосу. Я закричала, пытаясь вырваться из его захвата. Билась отчаянно, вкладывая все силы. Моя магия вспыхнула белым пламенем. Огонь окружил меня, как щит, отгораживая от этого голоса, от его власти надо мной. Я почувствовала, как мужчина растерянно замолк, будто наткнувшись на неожиданное сопротивление.

— Нет! — выкрикнула я, сжигая всё вокруг пламенем, — Никто мне не указ!

Я проснулась с криком, захлёбываясь воздухом. Сердце бешено колотилось, на коже выступил холодный пот, а мои руки дрожали. Но я была уже не в своей комнате.

Я стояла босиком на берегу замёрзшей бухты. Лунный свет отражался от ледяных просторов, а вокруг меня бушевал огонь, словно отвечая на неведомый зов. Я обняла себя, пытаясь успокоить внутреннюю бурю, но магия пульсировала, живая и неукротимая.

Моя запястье жгло. Знак пылал ярко, выбрасывая языки пламени. Огонь искал выхода, стремился куда-то, и я поняла, что должна дать ему выход.