Мы неторопливо добрались до поля и остановились на краю.

— Ну а сейчас, Александр Лукич, вы увидите на что способны эти красавцы! — азартно выкрикнул граф и пустил своего коня в галоп.

От Гранита я почувствовал страстное желание сорваться с места и тоже перескочить овраг одним махом. Похлопал его по шее и произнес:

— Ну, вперед. Покажи, на что ты способен.

Способности этой породы меня и правда поразили. Всё же большая разница между обычным ездовым животным и охотничьим. Я быстро понял всё, о чем мне вечером рассказывал граф.

Во-первых Гранит оказался не просто сильным и выносливым, а очень гибким и маневренным. Неудивительно, учитывая сложную пересеченную местность, по которой мы неслись.

Конь великолепно огибал препятствия там, где это было возможно, а где нет — перепрыгивал.

И хорошо, что в седле я держался крепко, всё же был навык. Иначе свалился бы на первой же кочке. Впрочем, не думаю что Гранит стал бы меня испытывать, наша связь была двусторонней, так что и конь понимал, что я могу выдержать.

Тем не менее дух захватывало, когда мимо проносились кустарники и редкие деревца. Мы мчались через длинное поле, местами ощутимо заросшее. Но не для этого изумительного животного.

Никогда не думал, что лошади на подобное способны.

Я видел скачки с препятствиями, так любимые на востоке, но среди дикой природы это было совсем иное ощущение.

Дистанцию мы преодолели очень быстро. Затем более спокойным шагом прошли через пролесок, а после снова поле и безумный бег.

Зотов, поначалу часто оборачивающийся, успокоился и полностью переключился на путь. Ну а я доверился коню.

Связь наша крепла с неменьшей скоростью, чем мы неслись. Мало того, я ощущал бурную реакцию моего источника. Благодаря особенностям Гранита мой дар развивался рывками.

Всё таки идеальное создание! Я был готов скакать хоть весь день. Пусть и некоторые места всё же чувствительно отреагировали. Навук навыком, но после долгого перерыва мне не сразу удалось подстроиться под дикий темп и движения коня.

Но это чувство полета и перед ним, когда Гранит подбирался и я ощущал, как напрягаются его мышцы перед прыжком… Нечто невероятное.

Остановились мы, конечно же, в месте, где деревья стояли уже слишком плотно. Тут и на своих двоих пробираться было непросто, что уж говорить о езде верхом. Но и тут Гранит сумел удивить. Грациозно ступал между корней и всё равно уверенно шел вперед.

Постоянно принюхивался и иногда тихо ржал, когда неподалеку были звери. Я уже понял по объяснением Зотова, что таким образом он выяснял уровень угрозы. Испугать подобного жеребца не смог бы и сохатые, но бдительность была на высочайшем уровне.

— Он подаст вам сигнал, если рядом опасно, — снова пояснил граф. — И в этом случае лучше не неволить, а повернуть в другую сторону. Послушается в любом случае, но они редко ошибаются, а нюх у них немногим хуже волчьего.

Прогулка по лесу была короткой. Просто для демонстрации, что и в таких условиях на скакуна можно смело положиться.

Мы выбрались на более свободное пространство и сделали небольшой привал.

— Понравилось? — с каким-то детским предвкушением спросил Зотов.

— Великолепно, — честно ответил я. — Вы правы, они особенные. Сомневаюсь, что где-то существуют подобные.

— Многими поколениями мы работали над этой породой, — довольный моим ответом, тепло улыбнулся граф. — Охота и эти чудесные создания — вот, пожалуй, самое главное в моей жизни.

Я чуть было не спросил про дочь, но вовремя себя одернул. Не всё там так просто, но касаться столь личной темы было неуместно. Не когда Зотов снова преобразился до неузнаваемости, пребывая в благостном настроении.

Но всё же любопытно.

В отличие от городского особняка, в поместье я не увидел ни одного портрета. Лишь натюрморты, пейзажи и сцены охоты. Да и обстановка не выдавала женской руки. Сделано со вкусом, но довольно строго. Мужской уют и женский отличались сильно.

Дворец графа явно был мужской берлогой.

Там, где женщина украсила бы вазой с цветами или статуэткой, были трофеи или антикварное оружие. Вместо кружев практичное полированное дерево и стекло. Вместо тонкого фарфора крепкая керамика и толстостенный хрусталь. И так далее. Множество мелочей, составляющих единую картину.