– Под мантией будет незаметно, а вот девушки точно приревнуют, если увидят с белой рубашкой. Остерегайся этого, пока я не сниму повязку, – предупредила я, отстраняясь от огневика. Близость путала мысли, но ярость, подстегивающая мои действия, оказалась сильнее. А значит, в этом испытании я должна была выйти победительницей.

– Маленькая злючка, – усмехнулся Дэй в самое ухо, и я не выдержала – вздрогнула. Когда же наши глаза оказались на одном уровне, его рука погрузилась в мои волосы, придерживая голову и не давая двигаться дальше.

– Что? – выдохнули мы одновременно.

– Пахнешь…вкусно.

– Ты тоже.

Когда мысли обрели некоторую четкость, я обнаружила себя сидящей верхом на Дэе и исступленно с ним обнимающейся. Губы горели от поцелуев, шумное дыхание рождало в душе волну трепета. Лазаретная рубашка была задрана аж до самой груди, и под ней вовсю хозяйничали руки Дэя. Я опять плавилась оттого, что ощущала его кожу на себе. Видимо, демоническое наследие оказалось намного сильнее человеческого: когда рука огневика нырнула к низу живота под белье, я не испугалась, а наоборот – с готовностью приподнялась и позволила его пальцам оказаться внутри меня, выгибаясь от пронзившего тело наслаждения и сдавленно застонав.

– Иви… – сорвалось с его губ прежде, чем я почувствовала поцелуи на груди – жесткие, властные, наверняка оставляющие после себя след. Только вот мне было все равно – я хотела быть рядом с Дэем, несмотря ни на что, и надеялась, что хотя бы сейчас эмоции возьмут над ним верх. Как и всегда, надежде моей не суждено было прожить долго.

– Эвани, – оторвавшись от моей груди, прохрипел Дэй. – Надо остановиться, иначе…

Рвущееся наружу разочарование я скрыла за коротко брошенной фразой:

– Дай мне минуту.

Опустила голову, упершись лбом в плечо Дэя, и закусила губу, чтобы не издать ни звука, когда он покидал мое тело. Несколько глубоких вдохов – и я смогла поднять на него глаза, чтобы увидеть там бесконечную страсть, которая никак не желала утихомириваться. К чему были эти ограничения? Чего боялся сам Дэй, не позволяя нам обоим быть счастливыми?

На пол я встала твердыми ногами. Оправляя рубашку, заметила голодный взгляд у недавно перевязанного больного.

– Не знаю, какая муха тебя укусила, но нежелание говорить со мной, если честно, сильно удивляет. Мне кажется, мы не так мало вместе пережили, чтобы еще оставлять между нами тайны. Впрочем, это твое решение, и я не могу не уважать его.

– Иви… – тихо позвал меня огневик.

– А вообще ты трус, Дэй.

Тьма рассеялась, стоило мне подойти к выходу из комнаты. Надо же, сама собой проход экранировала, чтобы снаружи никто не был в курсе творящегося внутри безобразия. Я была зла на Дэя. Зато убедилась, что симпатией к Витании там и не пахнет. Было что–то, что не давало до конца быть со мной откровенным. Только вот что?

Он знал истинное имя принца Смерти. Моё. Факт нашего родства с Эвангелионом Эндорийским ему тоже был известен. И Они доверял ему настолько, что попросил присмотреть за мной. Кто же, Смерть его побери, был этот Дэй? По всему выходило, что он не простой мальчик, приходивший в огненный дворец. Такая осведомленность наталкивала на мысль о близости его семьи ко двору. Кем же были его родители? Какое место он мог занимать в истории Семи Королевств? Вопросы роились в голове, и ни на один я не могла ответить. Поэтому, лишь выйдя из комнаты, где держали Дэя, я сжала руку в кулак. В следующее мгновение в корпусе целителей меня уже не было.

***

Она ушла. Рассерженная, нахохленная, словно маленький воробей, и ужасно неудовлетворенная. Он чувствовал каждой клеточкой тела то огромное желание, что овладело его девочкой после того, как лишь коснулся ее губами. Воистину оказались правы те, кто говорил, что с любимой женщиной можно получить такой океан эмоций, который никогда и нигде до этого не испытывал. Трепетное существо в его объятиях, беззаветно ему доверяющее, подтвердило эту истину. Не знавшая мужчины – и одновременно открытая и страстная. Это ли не говорило о том, что чудо по имени Эвани было рождено в пылкой любви?

Он впервые в жизни ощутил укол зависти оттого, что у его несостоявшейся матери было такое сильное чувство по отношению к мужу. Иначе не родилась бы такая красивая и чувственная Иви. А еще он захотел, чтобы и в его жизни была такая же любовь. И чтобы она никогда его не покидала. Хотя…к чему греха таить, возможно, все его страхи на самом деле беспочвенны. Но самый сильный из них – навредить ей, принести боль – одновременно останавливал его и, тем самым, снова и снова наносил удары по Эвани. Он знал это. Но пока ничего не мог поделать.

Но ведь она еще придет, чтобы снять свою повязку? Молодой человек невольно улыбнулся. Защита от измен, вот чем должен был стать тот очаровательный бантик, который девушка, притягательно закусывая губу, сооружала у него на спине. Его маленький боевой воробей. Разве с такой девушкой могли появиться мысли о ком–то другом?

***

Отец словно знал, что я сбегу из лазарета раньше времени, – поджидал меня на чердаке. Материализовавшись в комнате и сразу заметив его сидящим на моей постели, я с радостным визгом «папочка!» понеслась к нему. Он успел подняться как раз к тому моменту, когда я подскочила, и поймал в крепкие объятия. И пусть я все еще была зла на напарника, с папиным появлением все это ушло на второй план.