— Почему бы и нет?

— У меня не будет папы, если мы оставим Лукана. — Он дуется.

Я должна была это предвидеть.

Теперь он старше. Он слышит слухи и сплетни.

Когда он был моложе, все было просто. Я была всем, что ему было нужно. Все, что он знал и о чем просил, но теперь, когда он стал старше, у него появились вопросы. Мой отец Кассиус — единственная отцовская фигура в его жизни.

Наверное, я просто думала, что меня будет достаточно.

Как же я был глупа.

Я должна защитить сына не только от врагов Лукана, но и от своей лжи.

Неужели я была не права, разлучая их?

Мне так жаль, детка.

Я все исправлю.

ЛУКАН

ПОЛНЫЙ КРУГ

«Как раз вовремя, черт возьми». — Лукан

Мичиган, Детройт

Я уже пару недель как вернулся в Детройт, и, как я и просил ее, Андреа вскоре последовала за мной. Она оставила свою жизнь, чтобы приехать сюда. Временами я чувствую себя виноватым за то, что снова испортил ее жизнь, но потом вспоминаю, что все это ради высшей цели. Она осталась в доме и не покидала его ни разу. Она ходит в бассейн и сад только с Романом. Она использует маленького мальчика как щит. Теперь, когда они оба вернулись ко мне, у меня появилась возможность получше узнать своего сына. Он удивительно хорошо воспринял переезд и был в восторге, когда я показал ему его новую комнату. Это была моя старая комната, но я расширил ее, и у сына получился полноценный люкс. Я купил ему одну из тех огромных кроватей виде игрушечной машины в синем цвете.

Когда он впервые увидел ее, он был так счастлив и постоянно повторял, что синий — его любимый цвет.

Синий был моим любимым цветом, когда я был моложе.

Каждый миг, проведенный с Романом, я не могу отделаться от чувства стыда. Я чувствую себя самым большим куском дерьма с того момента, как увидел его с тем парнем Камденом, в Нью-Йорке, идущего рука об руку с Андреа на буксире.

Они выглядели идеальной парой и маленькой семьей.

У Красавчика нет крови на руках и демонов в душе, как у меня. Возможно, он сможет предложить им стабильную жизнь.

Идеальная жизнь.

То, что я не могу им дать.

Это не в моих силах.

Я также чувствую себя самым большим засранцем из-за того, что пошел и за спиной Андреа и сделал тест на отцовство, но я должен защитить себя на случай, если она когда-нибудь попытается отказать мне в сыне.

Роман должен носить мое имя. По-другому я не могу. Он мой.

Я смотрю на пластиковые пакеты с образцами ДНК — моей и Романа. Я взял ватную палочку и забрал образец его слюны прошлой ночью, когда он крепко спал. Мне нужно знать, что семья Николаси не играет со мной в игры. Лоренцо недвусмысленно назвал мое имя, когда говорил об отце Романа, но все же это непохоже на него — быть настолько очевидным.

Он любит играть в игры.

Я тоже, и если выяснится, что все это было мошенничеством, они заплатят.

И все же Роман — мой. Я чувствую это в своих костях и в своей душе.

Я отказываюсь думать об альтернативе.

Я эгоист и хочу их обоих. Я буду оберегать Романа от этой жизни, а Андреа? Я до сих пор не знаю, что делать с этой женщиной.

Иногда мне хочется заставить ее заплатить, а иногда — притянуть к себе и целовать до тех пор, пока она не утихомирит всех моих демонов своими язвительными замечаниями и веселым смехом.

Я разберусь с ней позже.

Теперь от меня никуда не деться.

Менее чем через тридцать шесть часов она официально станет моей.

Вся, блядь, моя.

Они оба.

За час до официального начала мальчишника, который организовал для меня Винченцо, я встречаюсь с Томмазо. Есть только одна вещь, которая стоит на моем пути, чтобы сделать этот город достаточно безопасным для моей семьи.

Он.

Как только отец заходит в мой кабинет, атмосфера меняется.

Он знает, что его конец наконец настал.

— Так вот как я закончу жизнь. От руки моего собственного сына. — Он говорит с отвращением, сплевывает на пол, и попадает на мои ботинки.

Мои солдаты достают оружие, но я приказываю им остановиться.

Это касается только меня и его.

— Где моя мать? — спрашиваю я, приставляя пистолет к его лицу.

Прямо между глаз.

Случайный вопрос застает его врасплох.

— Какого хрена ты спрашиваешь об этой неверной суке спустя столько времени? — Его тон сердит.

— Она действительно ушла? Скажи мне правду, и я сохраню тебе жизнь. — Кое-что не сходилось. Раньше я был слишком зол и обижен, чтобы замечать нестыковки в его рассказах, но после того, что случилось с сестрой, я был вне себя от ярости, и мне нужно было на чем-то сосредоточиться, чтобы не сорваться. Так что я копнул поглубже, и за правильную цену даже самый преданный человек выдаст секрет своего босса. Солдаты Вольпе — стервятники, которые ждут, когда их жертва испустит последний вздох, чтобы наброситься на них. В тот момент, когда я приставил к их головам пистолет, обещая пощаду, они запели, как гребаные канарейки.