Шрифт:
– Это ничего.
– Угу. Вот у мамы плохой Кен, – опускает глаза.
– Он вас обижает?
Девочка молчит. А впрочем, дальнейшее развитие событий говорит само за себя.
Во дворе звучат громкие голоса.
– Мама… – Ксюша поднимает голову.
– Демьян!
Возвращается. И действительно дольше, чем на пять минут не задержался.
– Ты ж, как всегда, на неделю? Зачем Ксюхе столько вещей? И тёплые взял...
Замечаю, что на плече у него спортивная сумка.
– Зачем, а?
– Затем. Я её у тебя забираю.
– Что значит ты её забираешь? – возмущается женщина сипло.
– То и значит, – сердито бросает он, шагая к автомобилю.
– Ты не можешь!
– Могу. Она не должна тут находиться.
– Я её мать!
– Мать… – фыркает парень. – Ты забыла забрать её из сада в пятницу.
– Ну прикимарила. С кем не бывает? Устала на работе, чё ты?
– На работе, да?
– Ну да.
Останавливаются.
Демьян улыбается уголками губ, однако совсем безрадостно.
– Стока смен подряд отработать. Легко думаешь чё ли?
Он кивает.
– Врёшь ведь. Тебя уволили с завода, я знаю.
– Та кто тебе сказал? – теряется, нервно посмеиваясь. – Галка опять? Вот зараза конченая!
– Всё, мам.
Махнув рукой, уходит от неё.
– Погоди. Когда ты Ксюху вернёшь? – пытается поспеть за ним. – Соцслужба придёт же ж. Мне надо, шобы она была тут.
– А мне надо, чтобы ребёнок нормально жил и не видел всего этого кошмара.
– Дёма… Не надо! Слышь? – цепляется за его локоть. Прямо-таки виснет на нём, пытаясь задержать сына.
– Забираю сказал, – цедит парень непреклонно.
– Нет!
– Да, – открывает багажник. Ставит туда сумку.
– Дёма, ты не имеешь права!
Рассматриваю женщину вблизи.
Не старая, но определённые детали прибавляют возраст. Седые корни в три сантиметра. Грязные, немытые волосы. Небрежная причёска. Захмелевшие глаза.
– Я отсужу её у тебя. У меня есть жильё, есть работа.
– Ой, чё такое говоришь-то? – она хватается за сердце.
– Ты ею совсем не занимаешься, мам. Беды наделаешь. Заберу. Ты не сдержала слово!
– Нет! Боря! Боренька! – вопит на всю округу.
– Ну чего разоралась?
К ним направляется рыжеволосый толстый боров в растянутых трико и клетчатой рубашке. По виду, если коротко, тоже глубоко пьющий человек.
Появляется он буквально из ниоткуда. И совершенно точно не из дома вышел. Видимо, где-то был, и она ему позвонила.
– Скажи!
– Чё?
– Как мы жить-то без выплат будем? Ксюху забрать надумал! – едва не плача, жалуется на сына.
– Кто разрешал, пацан? – басит толстяк.
– Чего-чего? – Демьян захлопывает крышку багажника и подходит к нему. – Ты, что ль, разрешение мне своё давать будешь?
Напрягаемся на пару с Белкой. Ситуация обостряется явно. Взгляд у её брата сейчас отнюдь недобрый.
– Сопля останется дома.
– Во-первых, дом не твой. Во-вторых, решать что-то касающееся моей сестры, ты не будешь. Бухаешь с ней – на мать кивает, – бухай, но в дела семейные не лезь, – осекает сухо и, задев этого неприятного Бориса плечом, перемещается к водительской двери.
– Ты чё щенок, перепутал? – прилетает ему в спину. – Быстро малявку вернул!
Мужик хватает парня за футболку и тащит назад. Они падают и уже на земле начинается драка, сопровождаемая нецензурной бранью.
Мать Демьяна принимается истошно верещать, в то время как Ксюха, закрыв уши, начинает плакать.
Глава 15
Пока едем, боюсь даже спрашивать что-либо. Потому что парень после драки явно на взводе. Костяшки пальцев, сжимающих руль, снова стёсаны до крови. Футболка опять испачкана. Челюсти стиснуты до проступивших желваков. Взгляд злой и напряжённый.
Правда стоит ему обеспокоенно глянуть в зеркало на младшую сестру, выражение лица в ту же секунду разительно меняется и становится виноватым.
Он явно испытывает сожаление. Уверена, Демьян не хотел, чтобы Ксюша видела всё то безобразие, которое происходило у забора, но, видимо, иного варианта не было. Муж матери совершенно точно не был настроен на дружескую беседу.
Отъехав от дома на приличное расстояние, приора тормозит на соседней улице. Парень выходит из салона и направляется к магазину, по привычке сунув руки в карманы джинсов.