– Ты классный художник.

– Художником была моя мама. А я так, профан, пытаюсь им быть, – разворачиваюсь к плите.

Выключаю конфорку. Снимаю свистящий чайник. Зачем-то сама наливаю ему чай.

– И себе тоже сделай. Давай попьём вместе на улице. Я там сладостей всяких вам купил. Не ожидал, что блинов наварганите.

– Обычно я не употребляю сладости по ночам, – отзываюсь строго, при этом всё же наливая себе чай.

– Так то обычно, Лер, а сегодня можно. Давай! – открывает холодильник, вытаскивает оттуда сгущёнку. Забирает тарелку с блинами. – Бери наши кружки и погнали на крыльцо.

Так мы тихо перемещаемся на улицу.

Парень расстилает клетчатое одеяло на верхней деревянной ступеньке. Открывает коробку конфет.

– Я только швейцарский шоколад ем, – оповещаю деловито.

– Окей, – отставляет конфеты в сторону. – А к торту «Птичка» как относишься?

– Не хочу суфле, – выдаю капризно.

– А так?

Передо мной появляется упаковка с заварными пирожными.

Заварные – мои любимые, между прочим.

– Ну и куда столько?

– Ты не думай, что фигню привёз. Это самые вкусные в городе. Еле успел урвать в ночном. Последние забрал. Попробуй.

– Целиком не буду. Много.

– Ща, минутку.

Встаёт. Уходит, но очень быстро возвращается. С ножом в руке.

– Распилим пополам.

Делит пирожное на равные части.

– Так?

– Так, – одобряю.

Пробуем на пару и, блин, это реально очень-очень вкусно. Он меня не обманул.

Скосив взгляд на упаковку с пирожными, подношу чашку с чаем ко рту.

Эх… Уже жалею о своей чрезмерной вредности.

– Пилю второе? – предлагает с улыбкой, будто внаглую читая мои мысли.

– Нет.

– Нет? – удивлённо переспрашивает.

– Где ты был столько времени?

Пусть не думает, что предъявлять за нарушенное обещание не стану.

– Белка ушатала тебя, да?

– Твоя сестра – сущий чертёнок. Я тут чуть крышей не поехала, – признаюсь откровенно. – Сначала она мучила кота, потом взялась за меня.

– А где кот, кстати?

– Ясно где, удрал.

– Игра в доктора ему не зашла?

– Не зашла конечно, – выражаюсь его же языком.

– И что было после?

– После Ксюша играла в учителя, спрашивающего у меня, ученицы, таблицу умножения.

– О, таблице я научил, – произносит с гордостью.

– Потом она стала судьёй, разбирающей преступление века.

– Это какое?

– Дело о похищении кота инопланетянами.

– Оригинально.

– Затем началась игра в директора завода по выпуску лимонада.

– Я видел те бутылки с надписями. «Пофигин», «Веселин». Кто креативил с названиями?

– Ксения Дмитриевна, как она попросила к ней обращаться, требовала у сотрудников, в лице меня, придумать что-то необычное.

– У тебя получилось, а вообще история с лимонадом – это из-за матери. Она у нас долгое время там работала на конвейере.

– Потом твоя сестра захотела стать Константином Ивлевым.

– Это ещё кто? – уточняет, нахмурившись.

– Знаменитый шеф-повар, который в пух и прах разносит рестораны за плохую работу.

– А.

– Ты вообще телек не смотришь, что ли?

– У меня его нет.

– Понятно.

– Так что там с этим Ивлевым?

– Она заставила меня вместе с ней готовить блины! – докладываю возмущённо. – Всё уделала кругом! Еле отмыли!

– Капец.

– Нет, капец случился дальше. Когда началось шоу «Голос» в её исполнении, – вздыхаю, вспоминая этот звездец. – При всём уважении, но с вокальными данными у Ксении маленькая проблемка…

– Маленькая? – хмыкает. – Да мне тебя реально жаль. Белке медведь на ухо наступил.

– Там не медведь, там толпа медведей потопталась как следует!

Смеёмся.

– Песня была про «куклу Машу».

– Иванушки?

– Она.

– Мой друган Лёха как-то включал ей эти песни.

– Орала-орала, и вдруг как разревётся. Я стою в растерянности, понять не могу, в чём дело. Оказалось, что в кукле бумажной. Девочка из её группы не дала поиграть ей в свой набор.

– Ирка Петрова, – кивает. – Так вот чё за набор! А я сообразить не мог, о чём речь. Все уши мне про него прожужжала. Мол, у Ирки есть, а у неё нет.

– Плакала.

– Н-да. Трагедия.

– Я предложила ей нарисовать набор самим. При условии, что она перестанет петь. Благо, согласилась.

Даже не пытаюсь скрыть облегчение.