Рассеянно провожу ладонью по волосам.

Выругавшись, хватаю её и встаю.

Возвращаюсь в зал.

– Белка, вставай, – пытаюсь разбудить сестру.

– Мм. Ещё чуток, – лепечет она сонно.

– Ксюха, мы уезжаем, – приходится растормошить её.

– Дёма, не хочу. Тут посплю, – сопротивляясь, предпринимает попытку развернуться к спинке дивана.

– Просыпайся, Ксюш! Мы уходим! – повышаю голос. – Давай. Поднимайся!

Она недовольно таращится на меня, но команду выполняет. Потирая кулачком глаза, сипит:

– Чё кричишь на меня?

– Идём.

Желание поскорее покинуть этот дом жжёт буквально изнутри.

– Стой, не успеваю! – доносится до меня голос младшей сестры, когда выхожу на крыльцо. – Ну Дёма!

Направляюсь к беседке.

Появляюсь как раз вовремя, потому что Лера и Шпак разговаривают друг с другом на повышенных тонах.

– Эй!

Костян поворачивается, и я швыряю в него проклятую сумку.

– Не пояснишь мне?

Он поджимает губы.

– Нет.

– Придётся, Костян.

– Чё, из-за столичной шкуры будем выяснять с тобой отношения?

Не знаю, что выбесило сильнее. Тот факт, что он солгал или это его пренебрежительное ругательство в сторону девчонки.

Подлетаю.

Хватаю за грудки и в следующую секунду хорошенько прикладываюсь кулаком по наглой, брехливой роже.

Девчонки визжат и бегут врассыпную, когда он заваливается на стол.

– Ребята, не надо! – испуганно верещит Настя.

– Охренел? – Костя сплёвывает кровь на землю и прижимает руку к разбитому рту.

– Я же говорил тебе за эти цацки! По-человечески просил маякнуть, если попадутся на глаза, а ты получается, сам их украл, ещё и себе оставил!

– И?

– Светке подарил без зазрения совести! Хоть бы дождался, пока уедем!

– Козёл! Ворованное дарить!

Вышеупомянутая Светка давится слезами.

– Как могу, так и выкручиваюсь. Ясно? У меня нет богатых предков, как у этой, – кивает Шпак на Лерку.

– Я же говорил, что украшения дороги человеку! Ты мог просто отдать их мне после нашего разговора! – разочарованно говорю, вцепившись в его футболку.

– Да с хера ли, а? Мне жрать нечего! Кто она мне такая, чтобы я вникал в подробности?

– А я тебе кто, Костян? Друг или нет? – до боли стискиваю челюсти.

– Не у тебя крал!

– Она со мной была!

– И чё? Мы с тобой с детства вместе, а эту мажорку ты всего несколько дней знаешь и уже за неё впрягаешься!

– Урод ты Костян, – грубо толкнув его, качаю головой.

– Да пошёл ты на хер! За левую бабу предъявляешь! Она тебе кто?

– Ты мне теперь никто! – выпаливаю уверенно.

– А, вот так значит? – оскалившись, кивает. – Ты бы не разбрасывался такими громкими заявами.

– Я бы не поступил так с тобой никогда! А вы чё смотрите? – к пацанам обращаюсь. – Знали и смолчали. Молодцы!

– Дёмыч...

– Где остальное? – осведомляюсь ледяным тоном. – Всё ей вернёте, ясно? Сутки у вас есть. Забирай сумку и валим отсюда, – бросаю Лере. – Серьги где?

– У меня, – раскрывает кулак правой руки.

– Пошли.

Хватаю перепуганную Белку за руку и шагаю к воротам, испытывая горькое разочарование оттого, что меня предали самые близкие люди.

– Вали-вали!

– Костян, не надо.

– Ничё! Приползёт ещё сюда, моралист херов! – прилетает в спину от разозлившегося Шпака. – Правильный стал, мать твою! Перед столичной шоблой рисуешься!

– Рот закрой, – ору в ответ.

– Расскажи ей, как в колонии год провёл! Герой, млять! – орёт вслед.

Вот где-то тут подрывает мою нервную систему окончательно.

– Демьян...

Лера пытается остановить меня, но вряд ли это уже возможно.

Разворачиваюсь.

Несколько секунд и я снова налетаю на человека, которого считал своим другом.

Мы валимся на землю и между нами завязывается ожесточенная драка, впоследствии положившая конец многолетней дружбе…

Утром, пока мои девчонки ещё спят, собираюсь и еду сначала в автомастерскую, потом к другому юристу на консультацию по поводу опеки.

Впрочем, сразу могу сказать, что встреча не приносит хороших новостей. Оксана Ивановна, которую посоветовала тётя Галя, выносит всё тот же неутешительный вердикт: не стать мне официальным опекуном сестры. Пятно в биографии не позволит.