Если честно, до недавнего времени Алексей был единственным в этой компании, кто не вызывал у меня вопросов.

– Плевать, знал он или нет. Ты права: скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты.

– Дём, – поворачиваюсь к нему, – ты извини меня, пожалуйста. Я наговорила вчера лишнего…

– Тебе не за что извиняться. Это я за них должен извиняться.

– Не должен.

Ставлю перед ним тарелку. Кладу вилку. Присаживаюсь напротив.

– Спасибо.

– Что сказал юрист?

– Ничего нового. Мне не дадут опеку над Ксюхой, – произносит парень расстроенно.

Молчу какое-то время, а потом всё-таки решаюсь спросить:

– Шпак говорил про год колонии. Что такого ты сделал?

Встречаемся глазами. Замечаю, как напрягается, и холодок ползёт по спине.

Неужели что-то плохое?

Не мог, я уверена…

– Тебе ведь из-за этого отказывают, да? – аккуратно продолжаю.

Кивает.

– Расскажи мне, как попал туда.

– Да нечего особо рассказывать, – перебирает вилку пальцами и возвращает её на салфетку. – По тупости своей попал.

– Если не хочешь говорить на эту тему, я пойму.

– А я пойму, если ты не захочешь дальше общаться с уголовником, – заявляет на полном серьёзе.

– Ну какой ты уголовник, Дём? – растерянно на него смотрю.

– Обыкновенный, – пожимает плечом. – Меня так иногда сотрудники опеки за глаза называют.

– Что произошло? Я правда хотела бы знать.

Тикают часы, висящие на стене.

Демьян медлит, но потом всё же делится:

– Денег под Новый Год хотел подзаработать. Комбинезон зимний мелкой купить, матери чуть помочь. В общем, пацаны старшие подсобили работу и даже денег вперёд заплатили.

– Что за работа?

– Курьером. Пакеты мелкие доставлять из одной точки в другую.

Начинаю догадываться.

– Ты знал, что там внутри?

– Типа микрочипы и микросхемы китайские. Потом уже узнал, что это гон.

Н-да. Везёт ему с «друзьями», что сказать.

– Тебя с этими пакетами поймали, – выдвигаю свою версию.

– Нет. Я всё сделал, как договаривались, но один оставить в нужном месте не получилось. Человек не пришёл. Так он у меня и завис, вернуть не успел. В Детский Мир заехал за комбезом, в магаз и к своим двинул. Хотелось, понимаешь, провести хотя бы этот праздник не в опостылевшем детском доме, а со своей какой-никакой, но семьёй.

– И что же было дальше?

– Пришёл к своим, а там плачущая Ксюха во дворе сидит, на морозе.

– Одна?

– Одна. Одета легко, в кроссовках. Замёрзла как цуцик.

– Сколько ей тогда было?

– Года два наверное. Совсем мелкая.

– И где находилась в тот момент твоя мама?

– В доме. С каким-то новым мужиком. Наверное, они мелкую погулять отправили, чтобы та им не мешала.

Жуть.

– А как же Ксюшин отец? Он не жил с ними?

– Он залётный курортник был. Я его не помню даже, а этот местный.

– Понятно.

– Если вкратце, мы с её сожителем с порога не поладили.

– Почему?

– Причин хоть отбавляй. Крайне неприятный тип. Белку терпеть не мог, был груб с матерью.

– Прости, но похоже, твоя мама никогда не умела выбирать мужчин, – осмеливаюсь заметить.

– Однозначно.

– Что там у вас с ним приключилось?

Почему-то нет сомнений в том, что история как-то связана с этим сожителем.

– Он её ударил по пьяне следующим вечером.

– Ты вступился, – не вопрос, утверждение.

Снова кивает.

– Дрыщём тогда был, но улица всё равно чему-то да научила. Мог за себя постоять, если надо. Короче, нос я ему повредил. Попал удачно.

– И…

– Лер, он ментом был, ещё и пакет оказывается нашёл. Естественно, мне дорого обошлась моя выходка.

– Он использовал свои связи?

– Конечно. Отправил меня, неблагополучного, на год в колонию. Коллеги помогли, всё как надо обставили.

– Кошмар.

– Может, если б не пакет с мутным содержимым, не попал бы так… Да смысл сейчас уже этих «если», – отмахивается. – Надо было думать башкой, а я деньги увидел и всё: воображение нарисовало всё то, что мне нужно было. Идиот. Ну хоть Ксюха в ту зиму в тепле была.

– Дём…

Беру его за руку. Сжимаю горячие пальцы своими ледяными.

– Я с себя вины не снимаю. Видишь, не подумал наперёд о том, как могу навредить себе.

– А что же твоя мать? Неужели после всей этой истории она с ним осталась?

– Нет, но другого довольно быстро нашла.

– Такого же?

– У неё каждый последующий «лучше» предыдущего.

– Уже тогда пила серьезно, да?

– Пила и будет пить, – заключает, невесело усмехнувшись. – Я сегодня в этом в очередной раз убедился, когда она меня кинула на бабло.