— Пожалуйста, поговори со мной, принцесса, — тихо прошу я, мой голос звучит более надломленно, чем я ожидал.

На секунду пугаюсь, что она отстранится, но, к моему удивлению, ее плечи начинают трястись, она разражается новыми рыданиями. Все ее тело дрожит, когда она разрывается на моих глазах.

— Мне так жаль, — задыхается она, ее голос густ от эмоций. — Мне жаль за все. За то, что сказал мой отец, за то, как он тебя унизил. Я должна была бороться за тебя, за нас…Я не должна была верить тебе, когда ты сказал, что больше не любишь меня. Я должна была понять, что что-то не так. А потом…то, как я обращалась с тобой после, Коа, я была ужасна с тобой.

Ее слова — это беспорядочные извинения, вырывающиеся между рыданиями, меня убивает то, что я вижу ее такой. Притягиваю дрожащее тело к себе и крепко прижимаю.

— Шшш, все это больше не имеет значения, — шепчу я, гладя ее по волосам, упираясь подбородком в макушку. — Тебе не нужно извиняться, принцесса. Все это не имеет значения.

Но она продолжает плакать, слезы впитываются в мою рубашку, пока я обнимаю ее.

Знаю, что она испытывает сильное чувство вины, но ничего из этого на ней нет. Ни разрыв, ни то, что сказал ее отец. Виноват я. Я должен был сказать ей правду с самого начала, не допустить, чтобы все зашло так далеко. Но сейчас я крепче прижимаю ее к себе, пытаясь успокоить каждым прикосновением, каждым прошептанным словом.

Все, чего я хочу, — это чтобы она знала, что мы вместе. Больше никакой лжи, никакого бегства.

Только мы.

Отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, большими пальцами стираю слезы с ее щек.

Глаза Малии покраснели, лицо залито слезами, но для меня она по-прежнему самый прекрасный человек в мире. Делаю глубокий вдох, мое сердце колотится, я собираю слова, которые так долго держал внутри.

— Малия, — шепчу я, обнимая ее лицо, — я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Ты для меня единственная, принцесса. Нет никого другого, никого, кого я когда-либо хотел или буду хотеть так, как хочу тебя.

Малия смотрит на меня, губы дрожат, как будто она не уверена, верить ли мне после всего. Но я продолжаю, нуждаясь в том, чтобы она знала это, чтобы чувствовала это в каждом слове.

— Я бы прошел через все это снова, — говорю я, мой голос дрожит от тяжести правды. — Каждую ссору, расставание, каждый момент боли с тех пор, — если бы это означало, что в конце концов ты вернешься ко мне. Я сделаю все это, потому что ты этого стоишь, Малия. Ты всегда этого стоила.

Ее слезы снова начинают течь, но на этот раз в глазах что-то изменилось.

Она смотрит так, словно видит меня впервые за долгое время. Я прислоняюсь лбом к ее лбу, наши дыхания смешиваются, пока мы стоим так близко, словно весь остальной мир больше не существует.

— Ты — мое сердце, принцесса. Ты всегда была им. Я не хочу никого другого. Мне не нужен никто другой. Только ты.

Целую ее, нежно и медленно, вкладывая в этот поцелуй все, что у меня есть. На этот раз речь идет не о страсти, не о желании — речь идет о любви, обо всем, что я чувствую к ней, обо всем, что я сдерживал. И когда ее руки обхватывают меня, прижимая к себе так же крепко, как я прижимаю ее, понимаю, что она тоже это чувствует.

Поднимаю ее на руки, прижимаю к груди и несу в спальню.

Она кладёт голову на мое плечо, пальцы хватают ткань моей рубашки, мне кажется, что я держу в своих объятиях весь свой мир. Осторожно опускаю Малию на кровать, становлюсь перед ней на колени, сердце громко стучит в груди, начинаю снимать с нее туфли на каблуках.

Осыпаю мягкими поцелуями лодыжки и колени, мои губы задерживаются на коже, поклоняясь каждому дюйму.

Она наблюдает за мной, дыхание неглубокое, глаза наполнены чем-то сырым и уязвимым, но я вижу в них и любовь.

Помогаю ей снять платье, спуская его вниз по телу, а затем и нижнее белье, оставляя ее обнаженной передо мной. От этого вида у меня перехватывает дыхание.

Пальцы Малии работают над моей рубашкой, расстегивая, тоже самое происходит и с джинсами.

Прикосновение такое знакомое, такое возбуждающее.

Я стою перед ней обнаженный, наблюдая, как ее взгляд путешествует по моему телу, пока глаза снова не находят мои, мне кажется, что мир перестает вращаться, а все, через что мы прошли, исчезает.

Осторожно опускаю ее обратно на кровать, переползаю через нее и прижимаюсь губами к ее губам, медленно целуя. Этот поцелуй поглощает, он говорит обо всех недосказанных словах между нами. Губы Малии мягкие и теплые, они двигаются навстречу моим в идеальном унисон.

Каждое движение ее пальцев по моей коже словно несет в себе груз всех моментов, которые мы упустили, всех слез и тоски.

Мои руки скользят по ее бокам, запоминая знакомые изгибы тела. Я чувствую, как она дрожит под моими пальцами, как сбивается ее дыхание, когда я целую ее шею, ключицы и грудь.