Может, он прочитал мои сообщения. Может, уже нашел наших с Лаймой врагов? Или ему еще какие-то сведения потребовались.

– Оля, – упирается в меня тяжелым взглядом Анквист. – С кем ты сейчас говорила?

– С одногруппником. Он хочет прийти на похороны Лаймы, – лепечу, словно оправдываюсь. – А я еще не знаю, когда нам вернут тело, – говорю и сама не верю, что это о Лайме. О моей сестре! Такой веселой и бойкой!

Нет Лаймы. Нет. Пора уже привыкнуть.

– Тело нам вернули, – нехотя сообщает Федор Николаевич. – Сейчас Лайму в частном морге обряжают. Я распорядился. К вечеру подъедем с тобой. Попрощаемся, – роняет скупо и насупленно.

– А как же похороны? – таращусь изумленно. – Я хочу проводить сестру в последний путь, – добавляю настойчиво.

– Ты уверена? Я бы не рекомендовал тебе светиться около могилки. Мы точно не знаем, кто и зачем убил твою сестру. Версия, что покушались на Розу, отпала, как самая идиотская, – напряженно смотрит он вдаль.

– Если не я, то кто придет? У нас никого нет…

– Может, родители, Оль? – повернувшись, одаривает меня темным взглядом.

«Нет! Не дай бог!» – только бы не закричать вслух.

– Их не будет, – мотаю я головой. – Если вы, конечно, не сообщили…

– Почему я? – недоуменно вскидывается Федор Николаевич. И тут я понимаю простую истину. Он не читал моих сообщений и даже не смотрел их в пуш-уведомлениях.

Пренебрег. Счел мои проблемы пустяшными.

– Я вам все написала, – бурчу сквозь слезы. Разворачиваюсь и иду в комнату.

– Погоди. Я тебя не отпускал, – несется вслед строгий голос.

– Мне нужно проверить Дамира, – ухожу от ответа.

А влетев в спальню, медленно оседаю около кровати, на которой спит мой племянник.

«Никто нам не поможет, Демочка. Никто не спасет», – уткнувшись лицом в белое покрывало, реву как маленькая.

– Я не понял, а что произошло? – входит следом Федор Николаевич. Зачарованно глядит на сына. На небритом хмуром лице появляется подобие улыбки.

– Вы не читали моих сообщений. Слушать меня не захотели, – шиплю аки змея. – Вы просто не верите мне. Считаете дурочкой! – выговариваю запальчиво. И тут же мой локоть оказывается в крепких тисках.

Федор сжимает мою руку и чуть грубовато выводит из комнаты. Усаживает на лавку и сам садится рядом.

– Не смей указывать мне, что делать. Поняла, малявка? Прочту я твои сводки в центр. Только толку с них мало. В любом случае, сиди дома и не отсвечивай. Это ясно? – буравит меня злым взглядом.

– Мне в университет надо. И сестру похоронить, – цежу, вырываясь. Отворачиваюсь от деспотичного самодура и не знаю, что делать дальше.

А если он распахнет дверь и скажет «вали отсюда!»? Что ты будешь делать? Куда засунешь свои принципы? Отвернувшись, сижу и даже не знаю, что ответить или как поступить.

– На похороны поедем вместе, – выдыхает Анквист после долгого молчания. – Только чтобы никаких дружбанов рядом не было, – добавляет с угрозой.

– Да кому могут помешать мои друзья? – разворачиваюсь порывисто и со всей дури врезаюсь в мускулистую грудь Федора Николаевича.

Взмахиваю руками, как крыльями.

– Стоять, – шутливо басит он, откинувшись на спинку дивана. – Ты слишком много думаешь, так нельзя, – перебирает в пальцах тонкую прядку моих волос. – Тебя и Дамирку я защищу. Сдохну сам, но вас прикрою. А гражданские лоси мне там точно не нужны. Мало ли какая ситуация. Полягут люди, Мась. Понимаешь? – зовет меня так же, как и Дамир. И не отпускает.

Вдыхаю запах хорошего парфюма и очень дорогого коньяка. Именно так и пахнут взрослые умные мужики, на полную катушку живущие эту жизнь. Слегка касаюсь рукой накачанных мышц и чувствую тяжесть внизу живота.

– Ты еще маленькая, – абсолютно точно считав мои эмоции, проводит ладонью по спине. Разгоняет дрожь по всему телу, заставляя трепетать каждой клеточкой и каждым нервным окончанием.

– Я пойду, – пытаюсь отстраниться. Иначе точно с ума сойду от близости. Нафантазирую себе ворох эротических иллюзий и всю ночь спать не буду.

– У меня вопрос, –сжимая мою ладошку в своей, удерживает меня Федор. – Кто тебя и где зажимал? Говори, кто посмел? Я надаю по ушам.

– Что? Нет! – охаю изумленно и готова сгореть от стыда. – Откуда вы взяли?

– Ты сама говорила своему хахалю… Что тебе по фиг, лишь бы не зажимали…

– А, это, – тяну с облегчением. Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. – Вы не так поняли, Федор Николаевич, – смахиваю слезы с глаз. – У меня проблема с деканом. Он на меня взъелся и подговорил нескольких преподавателей. Они меня зажимают. То есть ставят заниженные оценки…