Вся троица во главе с ректором трогательно и почтительно пожимает руки старичку, а затем и Анквисту.

– Глядите, это академик Мухин, – поворачивается к нам Люда Щетинина. – Вот это величина. Будем потом детям рассказывать, что видели его своими глазами, - в восхищении тянет она.

– Да, я знаю! – с апломбом заявляет Таня и садится вместе с Людой впереди меня. – Видите, на какое важное событие мы попали. Сам Мухин пришел поддержать нашего Брита. И Торганов здесь. Вот это я понимаю, защита. Сейчас Бритюльку нашего на руках внесут…

– Куда это? – ехидно интересуется Денис. А я, сцепив руки, жду, когда начнется жесткая порка.

Если я правильно понимаю, Бритюльку сейчас не внесут, а вынесут. Вперед ногами и без головы.

Глава 44

Глава 44

– А что за обалденный мужик рядом с Мухиным? Кто-нибудь знает? – не унимается Таня. Спрашивает у Люды, поворачивается к нам. Косится на Анквиста. Так бы и сожрала. Вот только он мой.

А ты, Таня, поперхнешься!

– Понятия не имею. Но мужик зачетный, – облизывается на моего мужа Людочка. Надо будет с ним на банкете познакомиться.

Показываю страшные глаза Денису и Ире.

Молчите! Молчите!

И сама прикусываю язык. Не будет никакого банкета. И защита сейчас превратится в публичную казнь. Не знаю, что придумали Федя с Витей, но появились они тут явно неспроста. Вон, даже Бритников бледный у доски стоит. И указка в руке трясется. Невооруженным глазом видно.

Не завидую я тебе, Спирс. Ох, не завидую!

Официальная часть начинается. Сначала кто-то из профессуры сыплет терминами, представляет. А потом на кафедру взбирается сам Бритников.

А мой муж, изнывая от скуки, вертит головой в одну сторону. Потом в другую. Но меня не находит. Печалька, Федя. Ох, печалька.

Смотрю на него и улыбаюсь. Сейчас Анквист напоминает мне студента-двоечника, непонятно каким образом попавшего на лекцию.

– Гляди, этот мужик на нас смотрит, – громко шепчет Таня Людочке.

Но Федор отворачивается и резко роняет что-то Ефимову. И тогда тот, наплевав на приличия, в пол оборота рассматривает аудиторию и почти сразу находит меня.

Шепчет заговорщицки Анквисту. Муж кивает. Но уже внимательно слушает докладчика. Некогда ему отвлекаться. Любуюсь на бритый затылок и в меру накачанную шею. Вижу, как напрягается Федор.

Значит, сейчас все начнется!

Но защита продолжается в полной тишине. Лишь когда раздается заветное «Какие будут вопросы?», слово берет Торганов.

Просит указать, почему в перечне литературы нет ссылок на все источники. И почему чужих работ больше положенного процента?

– Я не поленился и посчитал, - заявляет серьезно. Поправляет на переносице очки в золотой оправе и снова зачитывает цитаты из разных работ. Бритникова и какого-то доктора Страпильщикова.

Голос Торганова эхом разносится по аудитории. И каждый из присутствующих понимает, чем запахло на всю аудиторию. Еще можно признать ошибку. Исправить список литературы.

Но Бритников словно не чует опасности и с апломбом заявляет.

– Это моя собственная разработка. Ноу-хау, так сказать!

А Виктор Петрович припечатывает гневно.

– Плагиат! Вы полностью переписали работу Страпильщикова… И присвоили ее себе.

– Этого не может быть… Это какая-то ошибка. Провокация! – взвизгивает Спирс. Но председатель комиссии дает слово академику Мухину. А тот и камня на камне не оставляет от диссертации Бритникова.

– Таким людям не место в науке, - размазывает окончательно. Это хуже, чем контрольный в голову. На репутации Бритникова поставлена жирная точка. На карьере преподавателя тоже.

Люди снимают видео. Тут же выкладывают в сеть. А Бритников, красный от негодования, даже возразить не может. Просто стоит и закипает от ненависти. А потом находит глазами меня. Смотрит в упор, будто убить хочет.

Вот и побудь в моей шкуре!

Так и хочется встать и крикнуть. Но я сижу, ни жива ни мертва. И только глупо улыбаюсь, будто это я сама все спланировала.

– Я попрошу посторонних покинуть аудиторию! – опомнившись, выкрикивает со своего места наш декан Асканов срывающимся голосом и добавляет по-свойски, словно извиняется. – Ребята, давайте на выход.