– А-а-а, Стрешнева! – усмехается криво. – Как приятно, что вы нас посетили. – Где вы были, позвольте спросить? Грабили ювелирный? – проходится пренебрежительным взглядом по цацкам, подаренным Анквистом. – Мне говорили, у вас кто-то трагически погиб. Просили отнестись с пониманием. А вы наврали. Да, Стрешнева? Идите к доске. Будем разбираться. Ну, выходите… Выходите! Чего же вы?

– Аутодафе начинается, – цедит сквозь зубы Денис.

– Держись, систер, – шепчет Ирочка. – Мы сейчас что-нибудь придумаем.

Только все без толку. Бритников растопчет меня как муху. И сделает это снова. Ему даже в кайф унизить меня, когда попросили. Так он чувствует свою большую значимость. А я… Мне не привыкать. Противно очень. Но лучше не реагировать.

– Ну-ка расскажите нам, – хмыкает он. – Больной с сахарным диабетом первого типа внезапно потерял сознание и впал в кому. К какому типу вы отнесете кому?

– Гликемическая, – стараюсь отвечать ясно и четко. Вопрос несложный. Но за ним явно последуют другие.

– Гипогликемическая! – поправляет меня Бритников сварливо и добавляет, не скрывая презрения и брезгливости. – Садитесь, Стрешнева. Двойка вам. Идите дальше сочинять небылицы про убиенных родственников и грабить магазины. Ха-ха-ха! – смеется собственной глупой шутке.

– У Оли действительно сестра умерла. Мы были на похоронах, – пытается меня защитить Иришка. Многие, в том числе и Денис, снимают, как глумится надо мной Бритников. Потом пойдут рилзы и сторис гулять по интернету. Неприятно очень. И больно. Но я переживу.

Говорила же вчера Федору, надо было сразу в универ ехать.

«Я порешаю! Я порешаю!» – передразниваю его мысленно. И тут же дергаюсь от вопроса Бритникова.

– А от чего померла сестрица-то? Вы ее сами лечили и угробили?

Господи, какой дурак! Так и хочется взвыть в голос.

Опускаю голову. Не хочу ничего отвечать. Слезы катятся по щекам, а сердце колотится как сумасшедшее.

– Врете вы все, голубушка. И вы врете, – припечатывает Бритников нас с Ирой и заявляет довольно. – Продолжим, господа. Я не знаю, что эта мадама тут делает. Ну да пусть сидит, пока не отчислили. Боюсь, это уже вопрос времени. В эту сессию вылетит…

– А когда у вас защита, Игорь Палыч? – спрашивает кто-то из подхалимов. – Можно, нам прийти?

– Всех приглашаю, друзья. И вы, Стрешнева, приходите. Может, научитесь чему. Хотя вам место в сестринской. Вы же к нам из медулища пожаловали? – коверкает он слова и смеется. Опять надо мной смеется. За ним хихикают прихвостни с первой парты. Только я уже ничего не слышу. Как защитная реакция у меня.

Может, и вправду бросить универ? Заняться Дамиром. Помогать Федору?

«С ума сошла?» – откликается здравый смысл голосом Лаймы.

– Стрешнева, и о чем вы только думаете? Повторите, что я сейчас сказал?

– Пригласили на защиту. Послезавтра, в час дня, в главном корпусе, – выдаю тихо.

– Неужели? Ну, хоть что-то вы запомнили! – усмехается Бритников и добавляет в своей хамской манере. – Кто там от вас звонил Асканову? Пусть не балуется и людей от работы не отвлекает. А то ишь, повадились! Каждая мокрая щель мнит себя…

Звенит звонок, прекращая экзекуцию.

Бегу в деканат. Надо им копию свидетельства о смерти предъявить. А в голове молотками стучит. Вот просила же Федора не вмешиваться!

На ходу утираю слезы. Но так и не могу взять себя в руки. Влетаю в деканат зареванная.

– Тебя кто-то обидел, Стрешнева? – настороженно спрашивает наш методист Лилия Сергеевна. Дородная дама с прической и в дорогих очках.

– Нет, все в порядке, – мотаю головой. Отдаю копию свидетельства о смерти Лаймы. Слышу в ответ «Ох, такая молодая!» и спускаюсь на первый этаж. В туалет.

– Мась, ты где? – звонит Иришка. – Мы тебя на крыльце ждем. Давай, пока перерыв, сходим в буфет за блинчиками. Потом не успеем.

– Да, я сейчас, – вытираю лицо влажной салфеткой. Убираю из-под глаз потекшую тушь, превратившую меня в енота.

А когда выхожу на залитое солнцем крылечко, вижу свою компашку, тусующуюся под огромной липой. И Федора, о чем-то разговаривающего с моими друзьями.

Странная ситуация! Он же о них даже слышать не хотел.

– Ладно, пацаны, пока, – правой пожимает руки моим однокурсникам Анквист. А свободной левой сгребает меня в охапку. – Привет, – чуть касается губами виска. – Едем домой, Оль. Там Дамир бузит. Нянька не справляется.