Зак и Яков, оба в смокингах, стоят чуть поодаль от них и с наглыми улыбками рассматривают мои фотографии. Я встречаюсь с ними взглядом, когда прохожу мимо, но они кивают и ничего не говорят - несомненно, потому что там мои родители.

Уверен, что позже я узнаю их мнение.

Как только пожилая пара отходит от моих родителей, я официально представляю их Анаис и Ноэлю. В течение нескольких минут мы обмениваемся светской беседой. Затем Ноэль с ангельской грацией предлагает показать моим родителям экспозицию Анаис.

Я киваю ему в знак благодарности, когда он провожает их, и он отвечает одной из своих невыразимых улыбок, после чего исчезает.

Оставшись наедине, мы с Анаис стоим плечом к плечу. У меня перехватывает дыхание, когда ее взгляд пробегает по моей витрине: фотографии из Шотландии, но и другие тоже. Мой снимок, сделанный в художественной студии, где она сидит, скрестив ноги, на табурете. Снимок, на котором я целую ее в щеку - правдивый момент, замаскированный под фальшивый. Снимок, на котором она рисует меня.

— Они цветные, — наконец говорит Анаис. — Что случилось с твоей черно-белой эстетикой?

— Черно-белые снимки не были бы правдивыми, — отвечаю я. — Потому что если правда - это ты и мои чувства к тебе, то она должна быть цветной. Моя жизнь до тебя - Спиркрест – все было черно-белым. Но ты... ты желтый - прости, охристый - и синий, — я показываю на линии, которые нарисовал вокруг глаз, — и зеленый, и фиолетовый, и оранжевый. Ты - свет, краски и жизнь.

— Тебе не нужно было делать все это, Сев, — наконец говорит Анаис, снова поворачиваясь ко мне. — Я уже простила тебя, помнишь?

— Я не для этого все это сделал, и я не говорил всем, что люблю тебя, чтобы ты простила. Я сказал это, потому что это правда, и мне было приятно это сказать. Мне приятно каждый раз, когда я это говорю. Я люблю тебя, Анаис Нишихара, моя артистка, моя красавица. Не думаю, что мне когда-нибудь надоест любить тебя.

Она смеется и нежно берет мое лицо в свои руки.

— Я тоже люблю тебя, Северин Монкруа, мой импульсивный сказочный принц. Ты заставляешь меня чувствовать себя так, будто я всю жизнь была холодной, но когда я рядом с тобой, мне впервые становится тепло.

Я смеюсь и прижимаюсь губами к ее губам в призраке поцелуя. — Потому что я такой горячий?

— Потому что ты такой эмоциональный. — Она смеется и наклоняет голову. — Твои эмоции пылают как ад.

Обхватив ее за талию, я притягиваю ее ближе. — Это потому, что я должен испытывать эмоции для нас обоих, ты, маленький робот.

Она обхватывает меня за шею, прижимаясь ко мне. Ее кожа пахнет краской и летом.

— У меня есть эмоции, — протестует она. — Ты видел меня эмоциональной.

Я наклоняюсь и говорю ей на ухо. — Ты всегда эмоциональна только в спальне.

Она тихонько смеется. — Тогда ты знаешь, что тебе нужно делать, не так ли?

— Поверь мне, — пробормотал я, мой голос внезапно охрип, — я не думаю ни о чем другом.

Краем глаза я замечаю, как родители и Ноэль медленно пробираются к нам сквозь толпу.

Мамины глаза встречаются с моими, и она одаривает меня торжествующей улыбкой. Я бросаю на нее взгляд и с большой неохотой выпускаю Анаис из своих объятий.

После этого я почти не видел Анаис до конца вечера. Мои родители уводят ее посмотреть на другие выставки и обсудить ее творчество, оставляя нас с Ноэлем поговорить о Японии, об искусстве и фотографии, об Анаис.

— Ты ей подходишь, — говорит Ноэль, ни с того ни с сего, совершенно искренне. — Я никогда раньше не видел свою сестру такой открытой и выразительной. Даже будучи маленькой девочкой, я мог оценить ее чувства только по ее творчеству. Она всегда сияла в моих глазах, но никогда не сияла ярче, чем сегодня.

У меня сжимается горло от его слов. Я стараюсь говорить спокойно.

— Забавно, что ты так говоришь, потому что она всегда обвиняет меня в излишней эмоциональности.

— Она может не признавать этого, — с улыбкой говорит Ноэль, — но она восхищается тобой за это. — Он хлопает меня по плечу. — Кстати, спасибо тебе. За то, что рассказал мне о выставке. Я бы ни за что не пропустил ее.

Я отвечаю ему улыбкой. — Я рад, что ты пришел. Я рад, что мы наконец-то встретились.

— Я тоже.