В качестве отступных, за отказ от образования, мне обещали разрешение встречаться с женихом до свадьбы. Его пригласить к нам, меня отпустить, чтобы мы познакомились, пригляделись, «сами меж собой решили», но «чтобы ни-ни до свадьбы!».

Неожиданно за меня вступилась тётя Тоня. Случайно я услышала, как на кухне она выговаривала отцу на повышенных тонах:

– Отпусти ты Тину, ради Христа! Не видишь что ли, не наша она, не с нами! Что ж ты издеваешься над девчонкой? Она ж с корнями с места вырвана, а в новую почву не укоренилась. Чужое ей здесь всё… терпит, старается, как тот колосок к земле гнётся, а всё одно к свету тянется.

– Какому свету? – зарычал отец, громыхнул чем-то.

– Не к тому, что мы все, – выдохнула тётя Тоня. – Не держи. Бог управит…

Бог управил. Отец лично отвёз меня к месту учёбы. С пристрастием оглядел комнату в общежитии, здание колледжа, пообщался с мастером, не скрывая недовольства. Однако позволил остаться, напоследок купив телефон и ноутбук для учёбы.

Подружка в колледж не поступила, уехала в другой город, а я осталась.

Я понимала, второго такого шанса не будет. Не справлюсь, завалю, вылечу, останется два пути: остаться в миру, отказавшись от сестры навсегда, или вернуться в дом отца, жить по его правилам, а потом мужа, которого мне подберут.

Парень от меня отказался, нашёл подходящую и, кажется, почти сразу женился.

Получая диплом, профессию, я расширяла себе коридор, могла выбирать хотя бы что-то. В идеале забрать Гелю сюда, устроить в школу, в том числе музыкальную, чтобы научилась играть на пианине. Самой работать, жить свою счастливую жизнь, где всегда найдётся место радости…

Я рассматривала все варианты самостоятельной жизни с сестрой, понимая, что отпустить Гелю настолько далеко отец вряд ли сможет. Вера же в чудо теплилось, не смотря ни на что.

В последний свой приезд домой записалась на приём к главе района, разузнала о программе «земский доктор», в моём случае фельдшер. Связалась с председателем сельсовета соседнего крупного села, он уверил, что готов принять меня.

Выделит «квартиру» – деревянный, покосившийся домишко, – дрова на зиму. От государства же мне полагалась приличная денежная выплата.

Участок огромный, порой с непроходимыми дорогами, много немобильных пенсионеров, хронических больных, единственный врач не справляется, помощь нужна позарез. Нагрузку обещали огромную.

Зато в селе была школа – одиннадцатилетка, детский сад – дело-то молодое, нехитрое. Спортивные площадки, стадион, дом культуры, обещали построить бассейн, постоянно работали четыре магазина, асфальт из района прямо к ФАПу вёл.

Одним словом – ждут.

Окрылённая, я заехала в опеку, узнать, есть ли законные способы забрать Гелю из семьи отца, стать её опекуном. Через год у меня будет работа, зарплата, жилье…

По возвращению домой нарвалась на злого отца, которому, не успела я закрыть дверь органов опеки и попечительства, позвонили.

Кушнарёв Лука Тихонович – не просто лесничий, государственный служащий, он уважаемый в районе и области человек. Водил дружбу с чиновниками, бизнесменами, егерем соседнего района, где отдыхала местная и приезжая элита.

Исправно, на постоянной основе, помогал детскому дому в райцентре. Деньгами, подарками, продуктами натурального хозяйства. Мёд привозил, овощи, яблоки с ягодами.

И вдруг у него, уважаемого всеми и вся человека, вознамерились забрать ребёнка!

И кто? Родная дочь!

– Папа, я устроюсь на работу, мне обещали квартиру, деньги! – доказывала я свою правоту, пытаясь отстоять право воспитывать собственную сестру.

Отдать её в музыкальный кружок, чтобы научилась играть на этом сроном пианине! Хоть на арфе!

– И что? Одна будешь жить?

– Сейчас же живу одна!

– Как ты сейчас живёшь, никому неизвестно. Будешь с Гелей жить, она смотреть и впитывать начнёт. Чему научишь? Пример какой покажешь? Как мама станешь? – проговорил отец.

Как мама, да, стану как мама! Счастливая, радостная, свободная! – хотелось голосить мне в ответ.

Спросить хотелось, почему так получилось, что детей вне брака родили оба, спрос же остался с мамы?

А он? Он разве не принимал участия в произошедшем?

Разве не приходил несколько раз в неделю?

Не шептался с ней ночами?

Не целовал у входной двери на глазах любопытных соседок?

Не говорил, что любит её больше жизни?

Не называл меня своей любимой принцессой?