Шрифт:
Кто всё это делал? Кто?!
Ведь это он был женат!
Он! Он! Он!
У него были другие дети!
У него! У него! У него!
Я молчала, опустив голову, понимая, что Геля – заложница.
Ни он, ни тётя Тоня не сделают ничего плохого моей сестре, не причинят зла. Фокий отстанет рано или поздно, обзаведётся своей семьёй и проблемами, но пианино не давало покоя, как и сотни других свершений, о которых она даже догадаться не может, существуя в замкнутом, закрытом мирке. И никогда не узнает, если останется.
Молчала тогда и молчала сейчас, быстро собирая вещи. Слушала планы отца на своё будущее.
– Митрофан Гучков приходил, хочет в жёны тебя взять. Хороший человек, справный хозяин. Овдовел год как, пора о жизни думать. Я ему идею твою рассказал, – чуть ухмыльнулся. – С «земским доктором», он не против переезда. Тем более школа там, садики, трое ребятишек у него…
– Геля? – уставилась я на отца.
– С Митрофаном Гелю отпущу. Ты при муже будешь, не до глупостей, – одним взглядом он сказал всё, что думает о встрече с беременной девушкой моего парня… даже в голове это звучало так, что я покрывалась стыдом с головы до пят. Страшно представить, что думал отец. – Навещать буду, вы приезжать. По-людски жить, с богом, а не… – обвёл взглядом комнату, ставшую мне уютным домом на два года, как оказалось, счастливые.
– Если откажусь?
– Откажешься, живи, как знаешь, я тебе не указ. Сестру больше не увидишь.
– Могу я познакомиться с этим Митрофаном? – прошептала я, глотая слёзы, ненавидя этого, возможно, хорошего мужчину…
Ненавидя, ненавидя, ненавидя!
Потому что он не Олег.
Олега тоже ненавидела, потому что он точно такой же, как мой отец.
С двойной моралью. С одной стороны счастливый шёпот ночами. С другой – законнорожденные дети, хозяйство и обед из трёх блюд с компотом, блин!
– Зверя из меня не делай, – нахмурился отец. – Познакомитесь, как полагается, поговорите, присмотритесь, если сложится у вас, после Успенского* свадьбу сыграем.
*Имеется в виду Успенский пост в Православии, который длится с 14 августа по 27 августа включительно.
Глава 18. Тина
С утра я торчала на кухне, сильно устала. За время, проведённое в колледже, забыла, как это – готовить на целую ораву.
Тётя Тоня отправилась в огород с раннего утра, не появлялась в поле зрения, чему я радовалась. Геля кружила вокруг, не выпуская из вида, не отходя ни на шаг.
– Правду папа сказала, что ты теперь с нами останешься? – допытывалась она, заглядывая с надеждой в глазах.
– Правда, – кивнула я, ободряюще улыбаясь.
Геля засияла, запрыгала от радости на одной ноге. Снова переспросила, чтобы убедиться наверняка, поверить собственным ушам.
– Саша замуж осенью выйдет, мама Тоня сказала, я в комнату её переехать смогу! – похвасталась сестра.
Снова улыбнулась нехитрой Гелиной радости. Собственное личное пространство в многодетной семье – настоящая роскошь, зачастую совершенно недоступная, как и единоличная родительская любовь.
Всё приходится делить, начиная с квадратные метров жилой площади, заканчивая вниманием.
Мне отец сразу выделил отдельную комнату, видимо, понимал, что постоянно находиться в компании сестёр будет сложно. Остальные жили вместе, приглядывали за младшими. Старшие отселялись на короткий промежуток до самостоятельной жизни, и то не всегда.
Саше только-только исполнилось восемнадцать. После Успенского поста она выходила замуж, уходила в другую семью.
Со своим будущим мужем они познакомилась здесь, в родительском доме. Из соседнего села к тёте Тоне приехала приятельница, по своим, женским надобностям. Привёз её сын на стареньком УАЗике. Ефим только-только окончил колледж в соседнем районе. Вернулся под родительский кров, задумался о собственном жилье, о создании семьи.
«Время пришло», – сказал отец.
Ефиму приглянулась восемнадцатилетняя Саша. Саше понравился Ефим. Сосватали быстро – семьи наши одного толка и согласия, – неделю молодые знакомы не были.
Свадьбу решили играть после Успенского поста. Летом не с руки, дел невпроворот и между постами уложиться сложновато.
Осень – лучшее время.
Саша ходила счастливая. Поминутно поглядывала на дорогу, не появится ли знакомый УАЗик. Наедине молодым не позволяли оставаться, всегда кто-то, будто случайно, приглядывал. Речи о том, чтобы выбраться куда-то вдвоём, хоть в ближайшее село в магазин, идти не могло. Однако, общению не препятствовали. Хоть целый день проведи здесь Ефим, помогая по хозяйству, играя в гляделки с невестой. Дни такие были редкостью, у жениха своих забот полон рот.