Встречался со мной, когда у самого девушка беременная.

Да, он ничего не обещал мне, в любви не признавался, в верности не клялся, но Яне ведь признавался, клялся, обещал. Иначе бы она не носила под сердцем его ребёнка…

От понимания собственной наивности, глупости, доверчивости, от того, что я настолько легко поверила в то, что мне даже не озвучивали, становилось по-настоящему тошно.

Мучительно больно, будто меня заживо сжигали, подбрасывая в огонь поленья-воспоминания.

Вот я подлетаю к Олегу после полёта на самолёте. Он подхватывает и целует меня. Впервые.

Вот мы сидим в кафе, он скармливает мне суши своими палочками, подносит фужер с шампанским к моим губам и заказывает кальян, не принимая возражений.

Вот мы танцуем недалеко от беседки под Масаna. От озёрной прохлады меня спасают тёплые мужские объятия.

Вот в утреннем мареве, просачивающимся сквозь плотно зашторенные окна, слышу полушутливые, полусерьёзные слова: «Предупреждать нужно о девственности, Маська. Я, честное слово, подумать не мог… Не учил тебя папа говорить о таком?»

Знал бы он, чему меня учил папа…

Митрофан ещё этот!

Отбросила мысли об Олеге. Затолкнула подальше эмоции, на самое-самое дно души, туда, где непроглядная мгла.

Окинула взглядом кухню в поисках нужной крупы для каши. Безумно хотелось мяса, рыбы, эклеров с кремом хотелось, но впереди ещё несколько дней поста, значит, «щи да каша пища наша».

Постные.

Зашла в кладовку, нашла нужный пятикилограммовый мешок на верхней полке, оглянулась в поисках приставной лестницы. Не нашла.

– Помочь? – услышала за спиной Митрофана, вздрогнула.

– Помоги... те, – пискнула в ответ.

Он подошёл вплотную, чуть присел, опуская взгляд на мои оголённые ноги – подол юбки доходил до середины икр. Подхватил под колени, подбросил выше, прижимая через ткань, поднёс к нужному стеллажу.

Я рванула на себя мешок, завозилась, ожидая, что Митрофан опустит меня, но он продолжал держать.

Обхватил одной рукой бёдра через слой тонкой вискозы. Вторую держал на моей икре, водил большим пальцем по коже, движением говорящим, что за обликом вежливого, богобоязненного человека кроется мужчина из плоти и крови со своими желаниями и страстями.

Мужчина, которого я не хотела всеми фибрами души, во всех смыслах, но которого должна научиться любить.

Господи, сотвори чудо! Если именно этот человек моя судьба, если мне суждено выйти за него, жить с ним, рожать детей, сделай глаза его карими, улыбку беспардонно обезоруживающей, влюбляющей в себя с первого взгляда и навсегда.

Не так много я прошу… Всего лишь Олега во плоти!

– Отпусти… те, – прохрипела я.

Митрофан, наконец, опустил меня. Предварительно перевернул к себе лицом, провёл широкой ладонью по моей спине до поясницы, ниже не стал.

Убрал руки, отошёл на пару шагов, спешно отвернулся, разглядывая полки, заставленные продуктами.

Я сразу выскочила из кладовой.

Предпочла бы убежать не только из тесного помещения, но и из отцовского дома. Навсегда. На веки вечные. Но всё, что могла – перевести дыхание и начать готовить кашу.

Сквозь чуть разошедшиеся шторы наблюдала, как на заднем дворе продолжал колоть дрова Фокий. Вскоре к нему присоединился Василий, приехавший к родителям вместе с женой на сносях и сынишкой, которому и полутора лет не исполнилось.

В стороне стоял отец, степенно беседуя с Митрофаном. Пулей пронеслась в сторону огорода Саша, бросив тоскующий взгляд на дорогу. Ефим не приезжал уже несколько дней, телефона же у сестры не было. Не положено.

Просеменила невестка, держась за поясницу, пытаясь угнаться за розовощёким, шустрым карапузом, норовящим с весёлым смехом добраться до отца с колуном в руках.

Несколько раз приезжали какие-то люди, здоровались с отцом, о чём-то разговаривали.

Уехал Митрофан, кинув беглый взгляд на окно, за занавеской которого пряталась я.

Я же продолжала готовить, держа в уме, что нужно покормить скотину, коров подоить, в стойло заглянуть, лошадей всего две, но уход требовали. Посмотреть, что с лапой нашего волкособа Найда – поначалу, прибившийся щенком, он был Найдой, пока тётя Тоня не заглянул псу под хвост. Кличку менять не стали, Найд, значит, Найд.

Сходить в огород к тёте Тоне, ушла и пропала, наверняка необходима помощь.

И всё-таки поговорить с Митрофаном…

Осень – лучшее время для свадьбы.