– Может и не заметил бы! – завизжала Кучеренкова. – Ты кареглазый, брюнет, как и Шамиль!

– Шамиль? – Олег уставился на вопящую, покрывшуюся пятнами девку, не веря тому, что услышал. – Ты реально хотела на меня повесить ребёнка какого-то, сука, Шамиля, думая, что я не замечу? Не рандомного Гены Пупкина, а Шамиля?

– Они рыжие часто рождаются. И вообще, я не знала, кто из вас отец, а сын генерала всяко лучше, чем гид по Дагестану, к тому же, как оказалось, женатый.

– Звездец, – хрюкнул Олег, иначе это звук не назвать.

– Проваливай отсюда! Шамиль берёт меня второй женой, – с гордостью заявила Кучеренкова, пока Олег сползал по стене, хватаясь за живот от душившего его смеха. – Приехал ко мне, будет здесь жить. Да, мой хороший? – посмотрела заискивающе на, как оказалось, Шамиля, которому, походу, было похрену, что происходило на его глазах.

Нашлась дура, готовая пустить бесплатно пожить – вот и отлично.

Родит и родит, не его проблемы. Вторая жена, третья, пятая… таких дур по всей стране сеять и пахать не нужно.

Сами появляются, сами лезут, куда их не просят, где не ждут.

Сами ревут горькими слезами.

– Честно, думал, убью тебя нахер, – засмеялся Олег, – но вижу, жизнь тебя и без меня наказала. Бывай, Кучеренкова. Один совет – встретишь меня случайно, перейди не другую сторону улицы, вдруг в плохом настроении буду.

– Подожди! – подорвалась Яна, рванув за бодро сбегающим по ступеням Олегом. – Слушай, у тебя нет денег? За квартиру платить надо, у Шамиля пока не очень с финансами… а я все запасы на еду потратила. Он с братьями приехал…

– У первой жены попроси, – подмигнул он, давя смех, и развернулся, навсегда закрывая вопрос с Кучеренковой.

Боже, нормальная же девка, заглатывать по самый корень умеет. Могла бы дальше по койкам прыгать, в саунах с энтузиазмом подмахивать, губы с жопой на честно вырученные подкачивать, а не… вот это всё.

– Отвези нас в комнату, – сказала Тина, когда Олег, неприлично довольный собой и обстоятельствами, вернулся в машину. – Или мы сами дойдём, здесь недалеко. Я Стасу позвонила, он дома через два часа будет, подождём.

– Мась, выйди-ка на минуточку, – открыл дверь, подзывал Тину к себе.

Глянул на Гелю, прильнувшую к окну, рассматривающую обычный двор с пятиэтажками, словно это Красная площадь с высоты птичьего полёта.

– В чём дело? – спросил он, когда Тина встала напротив. – Ребёнок не мой, – тряхнул он результатом. – Сейчас поедем ко мне, отдохнём, решим, что делать дальше. Заявление подадим, распишемся, будем жить долго и счастливо. И не умрём никогда.

– Отвези, – упрямо повторила Тина.

– Мась, давай на чистоту. Не думаю, что ты в ближайшее время сможешь выйти на работу, – он показал взглядом на мордашку Гели, приникшую к окну. – Я не знаток детской психологии и всего такого, но здесь точно нужна будет какая-нибудь… реабилитация или что-то такое. Адаптация, в общем. Лучше тебе пока сестрой заниматься, я работу искать буду, может в Москву придётся перебраться.

– Тебя уволили?

– Походу, да, – про большие неприятности, которые, скорее всего, свалятся на него, благоразумно промолчал.

– Прости… – всхлипнула Тина. – Только зря всё это… не нужно было. Помирись с отцом, с семьёй, может, восстановят.

– Мась, мне тысячу лет не нужна служба, семья нахер не впала, если за это придётся тобой заплатить. Понятно? Страна огромная, возможностей вагон и маленькая тележка. Проживём!

– У меня задержка… – выдохнула Тина.

– Отлично! Так даже лучше, – сразу же ответил Олег, внутри взрываясь от радости, как те же триста тонн тротила.

– Ты понимаешь, что это может быть ребёнок Митрофана? – шёпотом проговорила Маська, ударив тем самым под дых.

Со всего маха.

Напрочь выбив дух.

Он понимал, естественно, понимал.

Вернее, ни хрена он не понимал, пока уродливую, в своей сермяжности правду, не озвучила Маська.

Она может носить ребёнка Митрофана.

Твою ты богу душу мать…

Сука! Сука, су-у-у-ка, су-у-у-ука!

А-а-а-а-а-а!

– Едем ко мне, я сказал, – выдал он. – Тебе сейчас отдыхать нужно, а не решения всех проблем мира на свои плечи взваливать.

– Олег!

– Блин, я двадцать семь лет Олег. Садись. Поехали!