К сожалению, как бы я ни старался воссоздать полноценного человека, у меня это не получалось. Видимо, потому что я и сам не до конца понимал, как устроен. А потому я начал копировать их с себя, передавая им по наследству не только свои светлые, но и темные стороны.

Пожалуй, для меня стало большим откровением, когда в некоторых из них пробудилась тяга к насилию. Они начали грабить друг друга, убивать и в конечном итоге устроили полноценную войну.

Глядя на это, я решил установить правила. Стал диктовать им, что можно делать, а что нельзя, хотя в глубине души понимал, что это неправильно. А они… они словно считывали это на подсознательном уровне. Чувствовали противоречия. И злились…

Когда они восстали против меня в первый раз, я попытался объясниться. Смог разрешить ситуацию, но не полностью, потому как во многом она сама была частью моего внутреннего конфликта.

Когда то же самое произошло во второй раз, я всех уничтожил. Укрыл наиболее преданных в бункере под землей и жахнул по планете кометой.

Когда ситуация повторилась и в третий раз, я осознал, что это бесполезно. Поместил всю их Вселенную в маленький хрустальный шарик и закопал в песок возле дерева. Считай, передал своему подсознанию на аутсорс.

Год спустя я чисто из интереса туда заглянул и был неприятно удивлен — для их мира прошла тысяча лет, уровень развития приблизился к концу двадцатого века, но никто моего исчезновения даже не заметил. Хуже того, они придумали себе новых божеств, а то и вовсе считали, что никакого создателя нет.

Я «распаковал» их Вселенную словно файл. Поместил в свою, побродил по городам и с тяжестью на сердце принял тот факт, что, видимо, я не настолько хороший человек, каким все это время себя считал — мир был порочен и жесток. Гораздо хуже Земли и хуже Элирма.

Грязные оргии, чудовищная коррупция, зашкаливающий уровень преступности, мелькающие на экранах телевизоров лжепророки и тотальная нищета — все это стало для меня большим разочарованием. Наглядной демонстрацией того, что в глубине души я был мерзким и слабым.

Тогда же я попробовал бухать.

В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что в пьяном угаре время сможет пролететь для меня незаметно. И это сработало. Дни действительно сменялись один за другим, однако выработка стихиалиума практически остановилась.

Я не сразу обратил на это внимание. Только когда скатился на самое дно и, глядя на отражение одутловатого лица в грязной луже, вдруг почувствовал, насколько я сам себе отвратителен.

Я уничтожил Вселенную в тот же миг. Просто стер ее без возможности восстановления. А затем пошел на крайние меры — сильно ограничил свои возможности. Повесил на них «цифровые замки» и установил длиннющий пароль на их разблокировку, который практически тотчас же и забыл.

Так я провел первые двадцать лет своего испытания. Собрал менее ста пятидесяти килограмм стихиалиума и вернулся к тому, с чего начал, — небольшому острову, берегу моря и расчищенной от кустарника поляне, куда я собственноручно посадил десятки деревьев. Не ускорял для них время, не приказывал расти. Лишь поливал и нежно ухаживал, а по вечерам сидел на скалистом уступе, глядя на океан.

Это меня успокаивало. Исцеляло и вновь наполняло уверенностью, что способы справиться есть. Я просто допустил ошибку — искал силы вовне, тогда как их источник все это время находился внутри.

Когда я понял это, то, быть может, впервые с начала своего испытания очень отчетливо ощутил в себе ту частичку, ту искорку стихиалия, что преимущественно дремала все эти годы. Развернула невидимые крылышки, загорелась миниатюрной звездой и ненавязчиво, но при этом неуклонно, начала подталкивать меня на путь к самопознанию. Туда, где были сокрыты такие чудеса и возможности, о которых прежде я не догадывался.

К сожалению, я не умел медитировать и не знал, как это делается, а потому снова включил воображение. Пробовал представлять разное, но по какой-то неизвестной причине без конца приходил к одному и тому же: я, несущийся над водной гладью на огромной скорости.

Океан. Прохлада. Свежесть. Синий цвет спокойствия. Захватывающее дух ощущение полета. Возможность дышать под водой и мгновенно преодолевать любые расстояния. Как и отсутствие тьмы. Даже на дне океана вода казалась мне голубой и прозрачной. Я видел опасных чудовищ, затонувшие корабли, блестящие в их трюмах сокровища. Но ни те, ни другие меня не интересовали.

Вместо этого мне почему-то особенно остро хотелось… кружиться. Как юла, как торнадо. Вращаться вокруг своей оси с немыслимой скоростью, что, как ни странно, меня не укачивало. Наоборот. Чем быстрее я это делал, тем больше удовлетворения получал. Все равно что разом почесаться всем телом или выпить холодной воды в бесконечно жаркий засушливый день.

И я продолжал. Ускорялся до тех пор, пока не начал подрагивать, как при «фазировании», и заодно осознал, что весь окружающий мир делает то же самое. Он тоже вибрировал, но с другой частотой. Потому что делал это быстрее. Гораздо быстрее.