— Проклятье… Да прими ты уже наконец обезболивающее или что там у тебя есть… — выдавил из себя он.

Я, в свою очередь, отреагировал тотальным игнором. Во-первых, морально готовился к повторному исцелению. А во-вторых, решил дать ему время сполна насладиться плодами собственного безрассудства.

— Полагаю, это был не самый разумный способ выпустить пар. Не находишь? — поинтересовался я.

— Нет. Но я тебе не одна из твоих шестерок, чтобы насмехаться надо мной, гребаный ты урод… Надеюсь, ты это усвоил.

— А, так значит, это был элемент воспитания? — усмехнулся я, всеми силами стараясь сохранить хладнокровие. — В таком случае даже спорить не стану. Какая же ты шестерка? Ты — дева Энквия. Взбалмошная принцесса с маленьким мозгом и «кормовым сквозняком», которая избивает лежачего в ущерб самому себе. Вот только почему ты остановился? Неужели решил, что легкого массажа достаточно?

Закончив фразу, я приподнял окровавленную ладонь и шлепнул себя по ране на животе, отчего Фройлин не выдержал и закричал.

Разумеется, это был чертовски глупый поступок с моей стороны, который дорого мне обошелся. Однако оставлять избиение без ответа я просто не мог. Не тот случай. Да и как показала практика, с толерантностью к боли у меня все было на высоте. Благо Гундахар постарался. За что, как ни странно, ему большое спасибо.

— Убью… я тебя на хрен убью… Чего бы мне это ни стоило… — мотал головой эльф, крепко зажмурившись.

— Да-да. Помнится, где-то я это уже слышал. Аккурат перед тем, как ты присел на бутылку.

— СУКА, ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО?! — яростно взревев, Белар все-таки нашел в себе силы извернуться и приставил к моему горлу нож, навалившись на грудь всей своей массой. Затем и вовсе придвинулся вплотную нос к носу. — Предупреждаю в последний раз, тупой ты ублюдок: будешь продолжать — сдохнем оба. Мне плевать. Смерти я не боюсь.

— Да неужели? — спокойно ответил я. Заглянул паладину в глаза, но не увидел в них ничего кроме океана гнева и страха. — Ну так давай. Покончим со всем прямо здесь и сейчас.

— Даже если я умру и окажусь за пределами статуи — меня вытащат. Можешь не сомневаться, — будто бы убеждая самого себя прошипел он. — В то время как ты так и останешься на дне навсегда. Ибо ни один из богов не рискнет спускаться в бездну ради тебя. Жалкий отброс.

— Угу. Вот только почему-то я абсолютно уверен, что твои дела обстоят далеко не так радужно, как ты говоришь. Иначе ты бы уже давно меня порешил.

— Ошибаешься, — гадко усмехнулся эльф. — Мы предусмотрели подобный сценарий. Где специально на этот случай офицерам Небесного Доминиона были даны четкие указания: если мы не покажемся на поверхности в течение пяти дней — наши солдаты начнут сбрасывать на Диедарниса глубинные бомбы. Титан знает это. Увидел, когда прочитал наши воспоминания. Поэтому нравится тебе это или нет, но меня и отца он не тронет, — в подтверждение своих слов Фройлин надавил ножом чуть сильнее. Порезал мне кожу и снова пустил кровь, остановив острое лезвие буквально в миллиметре от сонной артерии. — Так что советую прикрыть свою поганую пасть и впредь не отсвечивать. Ты жив лишь потому, что я планирую пройти это испытание до конца. Ни больше, ни меньше.

Очевидно, Белар думал, что, услышав о планах Доминиона, я не на шутку перепугаюсь или как минимум замолчу. Однако в ответ я лишь весело рассмеялся. Хоть это и было чертовски больно — трясти животом.

— Не понял. Тебя это забавляет?! — снова взъярился он. — Ну и что, твою мать, тебе показалось смешным?!

— А ты сам-то себя слышишь? — продолжал улыбаться я. — Могучий титан! Воплощение бога морей из металла, созданное величайшей цивилизацией первых людей! Существо, что бросило вызов самой Системе и на протяжении трех с половиной тысяч лет подвергалось адским мучениям, но так и не смирилось с клеймом проигравшего!

— И?

— И ты идиот, если думаешь, что он склонится перед горсткой букашек, пытающихся на него надавить. Нет. Диедарнис срать хотел на угрозы. Более того, он давно готов к смерти и при необходимости с удовольствием заберет нас с собой. Причем, как по мне, то он вполне ясно дал это понять. Так что прости, принцесса, но брать меня на понт и манипулировать гибелью у тебя не получится. Если ты убьешь меня или себя, то ничего кроме обнуления не заработаешь.

Паладин промолчал. Продолжая удерживать нож, он около минуты буравил меня ненавидящим взглядом, но так и не нашелся, что ответить. Ведь я был прав. И мы оба это знали. Мегалодон ни за что не покорится. Ни эльфийским чиновникам, ни даже богам. И, пожалуй, именно в этом плане они действительно были с Гундахаром похожи. Оба являлись эталонами несгибаемой силы и воли.

— Рано или поздно действие «Связующей нити» закончится, — с некоторой долей отстраненности в голосе произнес он. — Не знаю, когда именно это произойдет, но до того момента рекомендую глядеть в оба и не смыкать по ночам глаз, ибо, клянусь Пантеоном, я прикончу тебя в ту же секунду.

— Вот и славно. А теперь слезь с меня на хрен. Пока я тебе яйца не отстрелил, — резко переменившись в лице, я ткнул ему в пах дулом «Макарова».

Белар напрягся.

— Ты ведь тоже это почувствуешь. Если выстрелишь.