Закончив речь, Белар посмотрел на меня с максимальной долей серьезности. Так, словно я действительно умудрился его довести.

— Тогда в Натолисе ты применил против нас божественную сталь. Орудие крайней меры. Ты чуть не убил меня и клялся перед богами, что уничтожишь всех, кого я люблю. За что и поплатился. Но ты прав, — согласился я. — Это было недостойно с моей стороны. Я больше не буду вспоминать тот эпизод. По крайней мере до тех пор, пока действие заклинания не закончится.

— Так-то лучше.

Получив от меня, что хотел, паладин наконец-таки успокоился.

Переместился в дальний конец комнаты, где и просидел в тишине около часа.

За это время я покончил с перевязками, отчего стал похож на провонявшую медикаментами мумию, разжег небольшой костерок и поставил разогреваться последний комплексный обед первых людей. Параллельно с приготовлением ужина разыскал в груде мусора подходящую тару и начал перемалывать зерна пшеницы в муку. Хоть это и стоило мне колоссальных усилий.

Да. Проводя подобные манипуляции, я буквально помирал от усталости. Но при этом понимал, что завтра этим заниматься будет попросту некогда. Нас ожидал длительный переход. А потом еще один, и еще. Требовалось как можно скорее нивелировать потерю во времени. Эдакий двухдневный крюк, что стоил мне не только половины ресурсов, но и, наверное, целого литра вытекшей крови.

Все-таки зря я напомнил Диедарнису о последней услуге. Лучше бы промолчал. Того и глядишь, к настоящему моменту был бы уже на середине пути. Встретил бы Германа или Гласа и со спокойной душой двигался к выходу. А возможно, и пересекся бы с Адой. Интересно, как она? Все ли у нее хорошо? Надеюсь, что да.

Наблюдая за тем, как я тщательно набиваю желудок, эльф поглядывал на меня с искренней завистью. Недовольно хмурился и периодически хватался ладонью за урчащий живот. Затем приоткрыл свой мешок, достал из него поеденную ржавчиной банку тушенки и долго крутил ее в руках, будто бы не решался открыть.

Что примечательно, но лично мне как землянину все было понятно с первой секунды. В то время как Белар, наоборот, усиленно размышлял, продолжая вертеть ее так и эдак. Из чего я сделал вывод, что либо он никогда не сталкивался с подобной проблемой, что, впрочем, немудрено, либо пытался заочно оценить степень риска.

— Полагаю, понятие «бомбаж» тебе незнакомо? — спросил я.

Паладин не ответил. Лишь раздраженно дернул щекой.

— Под воздействием различных бактерий жестяная тара раздувается. Что в свою очередь является главным признаком того, что консервы испорчены, — как бы то ни было, мне не хотелось страдать от его отравления. — Если ты вскроешь ее, то услышишь громкий хлопок. Следом почувствуешь нехарактерный запах. Можешь попробовать, если не веришь.

И Фройлин попробовал. Ткнул банку ножом и в следующее мгновение скривился от ударившего в нос облака вони.

— Проклятье! Я ведь чуть не подох, пока нырял за ними! — рассердившись, Белар метнул банку в стену. Вытряхнул мешок, где было еще семь таких банок, и принялся швырять их туда же. — Чертова планета! Чертовы «двадцать первые»! Жалкие! Хрупкие! Ничтожные! Слабаки!

— Да-да, правильно. Очень умно. Давай бросаться тяжелыми банками! Пусть вся округа будет в курсе, что мы здесь! Не даром же я рассказал тебе о том, что тут повсюду ошиваются бандиты и прочая шваль!

— Заткнись!!! Закрой свой поганый рот!!! — оперативно подобрав свои вещи, эльф направился к лестнице ведущей на второй этаж. В небольшую квартиру бывших владельцев данного магазина. — И запомни: сунешься ко мне до рассвета — выстрелю в тебя из гарпуна!

— Тогда и ты намотай на ус, — я продемонстрировал засранцу заряженный АКМ. — Спустишься хотя бы на одну ступеньку прежде, чем взойдет солнце, и я тебе жопу отстрелю. Истеричка ты остроухая.

— Пошел на хер! — хлопнув дверью, паладин скрылся из виду.

На этом, слава богу, я остался один.

Пару минут посидел в тишине и, устроившись на спальнике поудобнее, тяжело вздохнул:

— Вот и скажи мне, Диедарнис, в чем твой замысел? Зачем ты послал мне в напарники этого наглого избалованного дегенерата, который понятия не имеет о том, каково это — быть «двадцать первым»? Тупо поиздеваться? Или чтобы мы сами порешили друг друга? Если последнее, то вынужден тебя расстроить: мне, как ни странно, есть, ради чего жить. Поэтому нравится тебе это или нет, но присутствие Фройлина я как-нибудь перетерплю. С божьей помощью.

В подтверждение своих слов, я поднял руку и крепко ущипнул себя за сосок.

— СУКА! УРОЮ, ТВАРЬ! — донеслось со второго этажа.

Глава 7

Несмотря на чудовищную усталость, ночь выдалась беспокойной.

Дважды или трижды я просыпался из-за царапающих слух жутких воплей. Далеких, протяжных, полных боли и отчаяния. Так, словно где-то во тьме завывал умирающий зверь или, того хуже, доведенный до крайности человек. Затем меня разбудил долетевший со стороны моря металлический грохот. Поднявшись с пола, сквозь мутное окно я разглядел, как корабль Фройлина сдавливает нечто похожее на гигантские щупальца, сплошь покрытые бахромой светящихся нитей. Эти нити выделяли едкую слизь. Помогали неведомому монстру рвать судно на части и с громким всплеском сбрасывать куски его корпуса в морскую пучину. Ну и наконец под утро, где-то за час до рассвета, я пробудился от удара по голове. Вскинул автомат и первое время настороженно озирался по сторонам, сквозь сон не сразу сообразив, что дело в Беларе. Это он треснулся обо что-то башкой. Выглянул на улицу со второго этажа, после чего поприветствовал затылком оконную раму.