Через десять минут рана наконец-таки перестала сочиться кровью, и я позволил себе медленно встать. Подошел к Белару, убедился, что он по-прежнему в ауте и, призадумавшись, носком ботинка вытолкнул его неестественно вывернутую руку из-за спины.

Наверное, при взгляде со стороны могло показаться, что я решил проявить благородство и помочь засранцу, но нет. Заботой тут даже не пахло. Просто благодаря действию «Связующей нити» я уже чувствовал, как мое левое плечо наливается болью, а пальцы и кисть начинают неметь. Следовательно, продолжать и дальше усугублять свое состояние бездействием смысла не было.

Следующим шагом я подошел к сундуку. Аккуратно присел рядом и заглянул внутрь, изучая предметы.

Термоодеяло, спальный мешок, две обеззараживающие таблетки для воды в блистерной упаковке. Световой стержень, пассивная способность «Ночное существо» (плюс 20% к интеллекту и восприятию в темное время суток) и наконец артефакт. Черный пенковый свисток в виде птицы с крохотной надписью и тремя золотыми царапинами на правом боку.

«Вызов магазина», — прочитал я, чувствуя, как мое настроение стремительно улучшается.

Вне всяческих сомнений, это были подарки самого Аргентависа. Единственного дружественного по отношению к нам титана, что с некоторых пор внимательно следил за испытанием и всеми силами старался помочь.

Безусловно, это было чертовски приятно. Внушало оптимизм. Вот только само наличие сундука вдруг заставило меня крепко задуматься. Насколько я помнил из разговора с Арвантакернисом, Диедарнис никогда не общался со своими собратьями. Игнорировал любые попытки выйти на связь и оставался глух ко всему, что происходило за пределами его подводной тюрьмы. Однако кое-что в его политике кардинальным образом изменилось. Причем недавно. Ибо сам факт присутствия наблюдателей из числа титанов говорил об одном: мегалодон подключился к их ментальной сети. А вот зачем он это сделал и почему — оставалось догадываться.

Складывалось ощущение, что он затеял нечто грандиозное. То, что до него никто прежде не делал и что для нас как для участников рейда было скорее хорошо. Потому как суицидники не склонны строить планы на будущее. По крайней мере, я на это надеялся.

— Знаешь, Фройлин, все-таки ты не перестаешь меня удивлять, — произнес я. — Молодой. Целеустремленный. Местами неглупый. Вроде бы не урод, хотя конкретно в этом вопросе я не эксперт. Так почему же ты настолько злобный и высокомерный кретин? — паладин по-прежнему не подавал признаков жизни. — Нет. Я, конечно, все понимаю. Имея такого батька как у тебя, достаточно трудно сохранить здоровую психику и продолжать трезво смотреть на мир. Но ведь и исключения тоже бывают. Я, например, знаю много историй про ребят из неблагополучных семей, где каждый второй отец либо уголовник, либо алкаш, которые затем выросли и стали замечательными людьми. Добрыми и отзывчивыми. Ну или взять того же Германа. Он вообще сирота. Но при этом по совокупности положительных качеств его можно смело причислять к лику святых. Так и в чем проблема? Во вседозволенности и расовой ненависти? Или в давлении со стороны старого маразматика?

Эльф предсказуемо не ответил, продолжая и дальше сушить вывалившийся из пасти язык.

— Молчишь? Да и хрен с тобой, — отвернулся я. Приложил губы к свистку, и в следующее мгновение высоко над головой раздался громкий крик. Следом, вырывая из небес клочья облаков, в мою сторону устремилась огромная птица. Грациозный и блестящий в лучах закатного солнца черный «клинок», что, со свистом рассекая воздух, стремительно спикировал вниз и в момент удара о землю начал преображаться в изваяние из камня. Тело затвердело практически сразу, в то время как могучие крылья еще пару секунд натужно скрипели, будто бы застывали в бесконечном полете.

— Эпично. И даже отчасти пугающе, — улыбнулся я, глядя на ветвящуюся паутину трещин в земле. Если бы я не посторонился и не отошел на пару шагов, то по итогу от меня бы осталась кровавая клякса. Потому как приземление «магазина» оказалось поистине жестким. Настолько, что сама статуя ушла на метр в землю. Подняла вокруг себя тучу пыли и призывно помигала мне пятипалой выемкой.

Я не стал себе отказывать в приглашении. Подошел ближе, прислонил ладонь к теплому камню и в ту же секунду увидел, как перед глазами развернулось виртуальное меню. Сотни и тысячи цветастых иконок, во всем своем многообразии едва ли уступающих аукциону Элирма.

Кольца, амулеты, реликтовые свитки телепортов, магические доспехи со сложным геометрическим орнаментом и многое другое, включая огнестрельное оружие, еду и патроны. Также в одной из боковых вкладок я обнаружил все то богатство, что Диедарнис «позаимствовал» у меня из «Хранилища». Мой обожаемый Цестус, Глидер, Стихиалиевый Фальшион и Куб. Был даже батискаф Августа, гидравлические скафандры, турели, целая гора зелий из Агерона рядом с ящиками со взрывными кристаллами и, черт возьми, мои заклинания! Все, начиная от «Халколивана» и «Суггестии» и заканчивая «Удушением» с «Биоинтроскопией».

Поначалу, глядя на это, я не на шутку обрадовался. Ведь, по сути, все эти предметы могли кардинальным образом повлиять на нашу судьбу. Но, к сожалению, сложнейшее испытание никогда не было бы таковым, если бы за всей этой «щедростью» не крылось подвоха — за каждую вещь и способность следовало заплатить. Причем не деньгами, а очками параметров. Где итоговая цена на товары была явно завышена. Причем завышена — это еще мягко сказано. Скорее неадекватна.

Двадцать очков за любую способность. Пять за обычную инвольтационную батарею. Шесть за обезболивающий «ультраморфин» и целых пятьдесят за единственное зелье Доса. Не говоря уже о тысяче и двух тысячах за Атласа и Стрижа.