— И кто такое чудо выпускает?

— Да все кому не лень. «Велком», «Мираторга», «Вязан…», — тут Луцык остановился, скользнул взглядом по руке Кабан и задумчиво продолжил. — «Вязанка». Кстати, а где твоя повязка, Кабан?

На руке друга она и в самом деле отсутствовала.

— Излечился, — ответил он

— Мумие? — догадался Луцык.

Кабан налил в стакан красного морса и сделал большой глоток:

— Оно самое. Мгновенно все прошло. Только два пальца болят до сих пор и в запястье постреливает. Мне сказали, это из-за того, что рана была запущенной. Через месяц-другой пройдет.

К ним подошла Гюрза и радостно сообщила:

— А я со спа-процедур!

— И как там?

— Потрясно! Массаж, ароматическая ванна. Просто прелесть! Кожа на лице стала как новая.

— Змея меняет шкуру, но не натуру, — шепнул Кабан на ухо Луцыку, отчего тот прыснул со смеха.

— Что ты вечно ржешь? — поинтересовалась Гюрза.

— Да так. Смешинка в рот попала. Ты лучше вот что скажи, шоколадное обертывание было?

— Не было.

— Можешь компенсировать это пирогом. У него как раз шоколадная начинка.

— Сладкое полнит и вызывает диабет.

Кабан как раз потянулся за следующим куском пирога, но после этих слов решил немного повременить.

На импровизированной эстраде появился музыкальный ансамбль. В его составе был Оскар — дарьянец, с которым Джей познакомилась на толчке и еще двое юношей. Один высокий. Другой низенький. Оскар держал бубен. Низенький играл на каком-то струнном инструменте, похожим на гусли. Высокий дудел на флейте.

— Поздравляем всех собравшихся с величайшим праздником! С днем рождения нашей заступницы. Славься, Дарьяна! Славься! Славься во веки вечные! — провозгласил Оскар.

И народ подхватил:

— Славься, Дарьяна! Славься во веки вечные!

Зазвучала музыка. Простенькая, но мелодичная.

— Хорошо лабают, — похвалил музыкантов Кабан.

— Да, красиво, — согласился Луцык.

— Эх, сейчас бы сюда наши инструменты из контейнера, мы бы вжарили рок-н-ролл! — мечтательно произнесла Джей.

— Не думаю, что я справлюсь с басом, — заметил Кабан.

— Из-за руки?

— Ну да.

Очередная зазвучавшая композиция была бодрой и задорной. Определить ее стиль не представлялось возможным: напоминало нечто среднее между финской хумпой и фокстротом. Едва грянули первые аккорды, дарьянцы кинулись в пляс. Волна всеобщего веселья захлестнула всех присутствующих. Они танцевали парами, кружась и вращаясь.

Луцык протянул руку Джей:

— Можно вас пригласить на танец, прекрасная незнакомка?

— Хо-хо, какой вы настырный, парниша, — кокетливо прикрыв лот ладошкой, произнесла она голосом Эллочки-людоедки, и они присоединились к остальным плясунам.

Кабан посмотрел было на Гюрзу, но она злобно прошипела:

— Даже не думай, жирдяй!

Вскоре ей нашлась пара в лице высокого шатена с выбритыми вискам и васильковыми глазами, и они отдались стихии танца. Левшу же пригласила скуластая девица, чем-то похожая на молоденькую Киру Найтли. А Кабан так и остался в одиночестве. Он был расстроен и решил утешить себя кусочком другим пирога. Но только он направился к столу, как за его спиной раздался скрипучий голос:

— Юноша, почему ты не танцуешь?

Он обернулся и увидел низкорослую морщинистую бабульку с седыми, до плеч волосами и крючковатым носом. Это была настоятельница поселения Веда-Милана.

— Да я, честно говоря, не любитель танцулек.

— И зря. В твоем возрасте надо жить полной жизнью. Развлекаться, танцевать.

— Ну не такой уж я и молодой…

— А сколько тебе годочков тюкнуло?

Кабан назвал свой возраст. Веда-Милана противно захохотала:

— Совсем мальчик! Надеюсь, ты не откажешь мне в танце?

Он хотел было сказать ей «нет», но правила вежливости никто не отменял: ведь перед ним находилась главная дарьянка, и отказ мог бы прозвучать как оскорбление. И Кабан ответил согласием.

Старушка оказалась весьма энергичной. Она отплясывала так, что дала бы фору любой молодой танцовщице. Ее партнер, кружась в бешеном танце, поймал себя на мысли: «Как же низко я пал, как низко…»

После плясок рослый мужик с рябым лицом притаранил толстую дубовую бочку, до краев наполненную густым пахучим варевом, и поставил ее на стол. Нацепив кухонный фартук, он вооружился деревянным половником и многозначительно объявил:

— Становитесь в очередь, уважаемые дарьянцы. Да не толкайтесь, всем хватит.

Тут же образовалась очередь, в которой каждый держал в руках какой-либо сосуд: кружку, тарелку, крынку.

— А что там в бочке? — поинтересовался Луцык у стоящей рядом белобрысой девицы в солнцезащитных очках.

В ответ раздался таинственный шепот:

— Причастный настой.

— Чего-чего?

— Напиток, предназначенный для использования в таинстве причастия.

— Снова не врубился.

— Причастие — это такое таинство. Оно дает возможность человеку соединиться с нашей заступницей Дарьяной.