Шрифт:
— И как он в постели? А?
— Все, прекращай. Или я обижусь.
— Значит, не хочешь отвечать?
— Не хочу.
— Я настаиваю.
— Луцык, я не понимаю, к чему все это? Что было, то прошло, и прошлого уже не вернуть.
— Я настаиваю.
— Если я тебе скажу, ты от меня остынешь?
— Да.
— Точно?
— Клянусь!
— На троечку из пяти.
— А я?
— Ты же обещал.
— Это последний вопрос.
Она утомленно качнула головой и вздохнула:
— Ты был на три с половиной.
— Чего?!
— Три с половиной из пяти — это хороший результат, — пояснила Гюрза.
Луцык злобно зыркнул на нее, а потом снова обратился к Джей:
— А Валера?
— Ты же сказал, что больше не будет вопросов… — заметила Джей.
Луцык проигнорировал ее замечание и продолжил расспрос:
— Ты не ответила мне про Валеру.
Джей отряхнула пыльный рукав и спросила:
— Что Валера?
— На сколько баллов ты оцениваешь своего жениха?
— Давай не будем его сюда приплетать.
— Почему же?
— Потому что это моя личная жизнь. И мой роман с Остапом, кстати, не должен тебя касаться. Я свободная женщина… была.
— Значит, ты могла бы и с Кабаном переспать?
— Легко. Гоша мне всегда нравился.
— Какой Гоша?
— Гоша Шпаликов. Так зовут Кабана в жизни. Все? Ты доволен?
— Нет. Скажи, а чем тебе так понравился Кабан?
— Да всем. Он красивый, эрудированный, остроумный…
— Кабан? Остроумный?
— Ну да. А ты думал, что в нашей компании ты главный шутник?
— Это неоспоримый факт.
— Спешу тебя огорчить, ты обыкновенный пошляк, а шутки у тебя дурацкие.
— А Кабан?
— Он просто кладезь остроумия и король юмора.
— Тогда процитируй хоть одну его смешную шутку?
— Не помню. Их было очень много.
— А с кем бы ты еще переспала?
— Да со всеми!
— С Левшой?
Он испуганно замахал руками:
— Меня в это дело не впутывайте. Сам разбирайтесь.
— А с Лаптевым бы в койку легла? — ехидно спросил Луцык.
— Конечно, — небрежно бросила Джей. — Председатель — мужик что надо. Сильный, красивый, харизма из него так и прет.
— Да из него же песок сыплется!
— А может, я, как Кабан, люблю старичков.
— Это ты мне сейчас назло говоришь, да? Хочешь меня в очередной раз унизить?
— Нет, просто решила наконец рассказать, какая я на самом деле.
— Как это гадко!
— Добро пожаловать в мой мир, котик!
— Ты меня без ножа режешь…
— Иногда правда бывает горькой.
Перепалку прервал чей-то учтивый кашель. Это оказался Кирк.
— Извините, что прерываю вас, — произнес муженек Тигги. — Но я невольно подслушал ваш разговор и услышал, что вы ищете своего друга…
— Ты про Кабана или про Остапа?
— Про толстяка.
— Ты знаешь, где он находится?
— Знаю.
— И сможешь нас туда провести.
— Наверное.
— Тогда чего мы стоим? Вперед!
10. Черная вдова
Кирк всю дорогу жаловался на свою тяжелую жизнь. Он был подкаблучником, и жена вертела им как хотела. А дети так и вовсе презирали отца.
— Вот прямо призирают? — усомнился Луцык. — Мне кажется, ты наговариваешь на них.
— Говорю все как есть, — мрачно ответил Кирк. — Эти дети одержимы дьяволом.
Луцык вылупил на него глаза.
— Неужели?
— Истину глаголю. Когда-нибудь они меня убьют.
— Зачем им это?
— Говорю же, они одержимы дьяволом.
— В переносном смысле, да?
— В самом что ни на есть прямом.
— И в чем это выражается?
— Они хотят убить меня.
— Детишки?
— Да, мои отпрыски хотят меня прищучить.
— Может, они просто так шутят…
— Месяц назад старший воткнул мне шило в бедро. И это ты называешь шутками?
— Наверное, он это случайно.
— Я бы тоже так подумал, если бы во время этого он не кричал: «Сдохни, мразь!»
— Как невежливо… А ты не пробывал их пороть?
— В Дарьяне так не принято. И к тому же, если я хоть легонько шлепну одного из них, Тигги вырвет мне ноги.