Остап покрепче сжал в руке помповик, но тут на его плечо легла ладонь Николь, словно прося расслабиться и выглядеть на публике увереннее.

— Черныш, — сказала она, — оружейка заминирована. А если кто-то из вас взломает замок, то все взлетит на воздух.

— Гонишь, — оскалился верзила.

— Хочешь проверить? Дерзай.

— А если ключиком замок открыть, а? У пахана ведь был ключик от оружейки.

Остап не выдержал, подскочил к урке по кличке Черныш и с такой силой прописал ему в челюсть, что отправил противника в нокаут.

— Есть здесь еще любители пострелять?

Ответа не последовало.

— Тогда расходимся! — небрежно бросил новый хозяин Алькатраса.

— Знаешь что… — шепнула ему на ухо Николь, — давай-ка найдем укромный уголок и потрахаемся.

Остап не стал возражать.

Наступил вечер, а вместе с ним подкрался северный пушной зверек.

Локальный зомби-апокалипсис в Алькатрасе стал набирать обороты. Хитрюга-пахан сменил тактику. Стал прятать тела мертвецов или выносил их за пределы поселения. Там они, что называется, дозревали и вливались в зомби-ячейку. А самого убийцу так никто и не видел. Натурально, неуловимый мститель.

Ходячие мертвяки расплодились как тараканы. Надо было что-то решать. Николь и Остап решили собрать выживших в огромном пустующем амбаре, чтобы обсудить план дальнейших действий.

Сооружение было крепким и добротным, как дом Наф-Нафа. Правда, поросенок построил свою хату из камня, тогда как амбар сделали из самана, кирпича-сырца из глинистого грунта с добавлением соломы или других волокнистых растительных материалов. Это очень прочный материал, известный на Земле с незапамятных времен. Возможно, сюда секрет его изготовления привезли с собой первые поселенцы. А может, и нет? Кто ж знает. Это же планета Карфаген, тут сам черт ногу сломит.

Первым выступал Черныш, тот самый урка, которому Остап съездил по щам.

— Что ж это делается, уважаемые? Нас тут, можно сказать, мочат почем зря, а пахану, — он указал своим толстым, кривым пальцем на Остапа, — хоть бы хны. Не дам, говорит, пушки!

Народ загудел.

Новый глава Алькатраса сделал повелительный жест: мол, тише. Но тишина не устанавливалась.

— Молчать! — подключилась к делу Николь.

На сей раз крик подействовал. Люди повиновались. Она что-то шепнула на ухо Остапу. Тот причмокнул губами и как бы нехотя произнес:

— Пушками мы вас обеспечим!

Раздались вялые аплодисменты. Где-то заплакал маленький ребенок. А сиплый женский голос троекратно прокричал: «Ура!»

— Сколько нас осталось? — спросила Николь.

Из толпы вышел беззубый дедок с пышными усами в виде велосипедного руля. Его высокий и широкий лоб был изрезан морщинами, но впалые глаза сверкали пылом молодости, дерзостью и куражом.

— Человек сто тридцать, — сообщил старик.

— А сколько народу сейчас здесь? — уточнила Николь.

— Полсотни. Многие решили в домах забаррикадироваться.

— А сколько зомбаков мы уложили?

— Штук десять, если считать мертвецов, которым мы размозжили головы.

— Слушай, Шар, ты в Алькатрасе уже давно. Многое повидал, набрался мудрости…

— Какая, к черту, мудрость? — перебил он. — Сплошной маразм в башке! Недавно портки задом наперед надел. А вчера проснулся, и не помню, как меня звать. Имя свое забыл, представляешь?

— Шаром тебя кличут.

— А вот и нет. Мое настоящее имя Ганс, а Шаром меня в детстве прозвали. Любил пожрать от пуза. Теперь вот с желудком беда. Могу есть только овощную пюрешку. А так хочется порой заточить стейк с жареной картошечкой…

— Шар, давай-ка к делу. Вопрос к тебе есть. Ты раньше видел, чтобы зомби такими шустрыми были?

— Видал. Все у них не как у людей. Кто сразу обращается в мертвяка, кто через часик, кто через два. А бывает, что и целый день проходит.

— Значит, нет ничего необычно в том, что Крот так быстро стал живым мертвецом?

— Это нормально.

— А что башка у него варит, как у преступного гения, это тоже нормалек?

— В порядке вещей. Ты про зомби-шахматиста слыхала?

— Ну да.

— А что в Маяковке местные жители зомбаков приручили, знаешь?

— Я думала, это байка.

— Ха! Я сам видел. Они, конечно, теоремы не решают, но работают навроде вьючных животных. Один у них даже мог говорить.

— Что, реально разговаривал?

— Ну по крайней мере, три слова знал: «мама», «папа» и «лейка».

— Лейка?

— Ага. Может, в прошлой жизни цветы любил, не знаю.

— Но это ведь не признак интеллекта…

Шар внимательно посмотрел на собеседницу и негромко произнес: