— С какой группы?

— «Cream». Неужели не знаете? Там, между прочим, Эрик Клэптон играл. «Sunshine of Your Love» слышали?

Все отрицательно помотали головами.

— А может, про трио «Jimi Hendrix Experience» в курсе? —задал новый порос Лаптев.

Та же реакция.

— Ну хоть «ZZ Top»-то знаете?

— Этих слыхали, — отозвался Луцык.

— Ну и славненько.

— Да только нам до них как до Луны пешком. И с бородами напряг.

— Бороды — это не главное, — заверил главный коммунар. — Вместо них можно и что-нибудь другое придумать, у нас много чего найдется для такого случая. Ну а мастерство подтягивается репетициями.

— И сколько у нас будет репетиций перед выступлением? — уточнила Джей.

— Одна, — невозмутимым голосом сказал Лаптев.

— Чего?! Как это одна? — вскипела Джей.

— Дело в том, что праздник уже завтра. В три часа дня.

— Нет, это не годится, мы не успеем подготовиться!

— Да не переживайте, все вы успеете…

— Вообще-то мы давно не играли вместе, — вставил Кабан.

— Ничего страшного. Постараетесь, поднажмете — и все у вас получится, — заявил Лаптев. — Главное — захотеть, цель перед собой поставить и упорно идти к ней. Разве не так?

— Так-то оно так, конечно, — протянул Луцык. — А раньше чем вы народ развлекали в праздник?

— Кино показывали. В этот день у нас всегда премьерный показ был. Специально кассету искали с новым фильмом.

— А в этот раз так же нельзя поступить?

— Нельзя, — он горестно вздохнул. — Кирдык пришел нашему видеосалону.

— Что случилось?

— Видак сломался. С концами. Приказал долго жить. Пытались мы его реанимировать, да только все бесполезно.

— Так давайте я посмотрю, — предложил Левша. — Глядишь, и оживет.

— Посмотри, конечно, хуже от этого не будет. Но я думаю, на сей раз дело — точно швах.

Луцык внезапно вспомнил о самогонке, которая у них была с собой, и непроизвольно почесал кадык. Лаптев заметил этот характерный жест и отчитался:

Барахлишко, что вы привезли, мы распределили куда надо… Пушки — в оружейку, самогонку передали доктору Кеворкяну, продукты — в столовую. Патроны у фирмачей приобрели?

— Пробрели, — ответила Джей.

— Это хорошо.

— А нельзя ли… немного самогонки для поправки здоровья? — заискивающе проканючил Луцык.

— Буквально полстакашки, — подключился Левша.

Председатель смерил обоих осуждающим взглядом.

— Эх вы, алкаши! С такими кадрами мы еще долго коммунизм строить будем.

— Сергей Леонович, ну будь ты человеком! Очень нужно! Просто жизненно необходимо! — взмолился Луцык.

Глядя на несчастные лица обоих, Лаптев смилостивился:

— Ладно, но это в первый и в последний раз!

Он достал из шкафа бутылку и налил горемыкам по сто пятьдесят.

— А что будет, если мы не справимся с поставленной задачей? — спросил Луцык, блаженно отрыгивая самогонкой.

— Вы уж лучше справьтесь.

— А то что?

— А то придется вам искать новый дом.

Музыканты расположились в просторном зале местного клуба, где, по словам председателя, проводились дискотеки. Тут имелись гитары, барабанная установка, пульт, комбики, микрофоны — в общем, вся концертная аппаратура, что прибыла в контейнере. Левша в соседней комнате разбирался со сломавшимся видаком.

Луцык сел за ударную установку и исполнил нехитрый брейк. Получилось неважно.

— Я не могу на басу, — вдруг сказал Кабан.

— А что такое? — спросил Луцык.

— Рука.

— Ты же вроде излечился с помощью чудодейственного мумие.

— Я же тебе говорил, что два пальца еще болят. Да в запястье постреливает.

— Ну играй как можешь.

— И как же?

— Как Сид Вишес! Он вообще бас-гитарой не владел, просто тупо дергал за одну струну, а стал самым известным в мире панк-басистом.

— Ребята, как вы думаете, Лаптев правду говорил? — поинтересовалась Джей.

— Насчет чего?

— Ну по поводу того, что если мы концерт запорем, он нас выгонит.

— Он ничего не сказал о нашем выдворении из Маяковки, только про поиск нового дома, — с авторитетным видом разъяснил Луцык.

— А разве это не одно и то же?

— Как знать.

Барабанщик зевнул. После спиртного ему стало весело, а все переживания отошли на второй план и теперь казались несущественными.

— Интересно, а будет ли на этом празднике жизни алкоголь? — задумчиво произнес он.