— Чего?!

— Что слышал!

— Ты совсем мозга лишился?!

— А где фотоснимки, сделанные Гагариным на орбите?

— Ну где-то есть, наверное…

— Нигде их нет. А знаешь почему? Потому что Гагарин в космос не летал.

— Ты еще скажи, что мы спутник в космос не запускали.

— Спутник запускали.

— А собак? Белку, Стрелку и еще одну, как ее…

— Лайку.

— Да, Лайку. Собак-то мы запускали?

— Наверное.

— Ты еще скажи, что Земля плоская.

— Не скажу, потому что это антинаучно.

— А ты, значит, за науку?

— Религия и наука всегда шли в ногу.

— Ха-ха!

— Смейся сколько угодно. Наука, да будет тебе известно, зарождалась в христианских монастырях.

— А кто астронома Галилея сжег?

— Никто. Он умер от естественных причин. От лихорадки.

— А кого же тогда сожгли, если не его?.. А, вспомнил. Джордано Бруно! Зачем же вы, христиане, сожгли ученого Джордано Бруно?

— А он не был ученым.

— Неужели?

— Джордано Бруно не имел к науке никакого отношения.

— И кем же он был?

— Монахом-еретиком.

— Ну это, конечно, все меняет!

Луцык смотрел на них и удивлялся. Мудрый и обстоятельный председатель, да чинный батюшка с бородой в один миг превратились в шкодливых мальчишек. И смех, и грех! А тут еще Левша подлил масла в огонь.

— Мужики, стоп! — прервал их перепалку мастер на все руки. — Так вы ничего не отрепетируете. А вашу проблему предлагаю решить дедовским методом.

— И как же? — спросил председатель.

Левша хитро улыбнулся.

— Драка. Вам нужно все решить на кулаках,

— Ты еще фехтование предложи! — возмутилась Джей. — Они же после этого играть не смогут.

— А мы проследим, чтобы все по правилам было, — сказал Левша, глаза которого загорелись в предвкушении захватывающего зрелища.

— Я согласен драться, — вдруг заявил Лаптев, поглаживая кулак ладонью другой руки.

— Я тоже, — решительно сказал его брат.

— Да вы с ума сошли! — воскликнула вокалистка. — Вам сколько лет?! Пятнадцать? Восемнадцать? Эти дела так не решаются!

— Не мешай, — сказал Левша, который к этому времени уже был прилично пьян.

— Но это же полный идиотизм! Смысла никакого.

— Смысл в том, чтобы немножко выпустить пар.

— Но…

— Поверь мне, это работает.

— А ты, я вижу, уже нализался и теперь душа твоя требует зрелищ опосля жидкого хлеба.

В ответ Левша икнул.

— Как неприлично, — фыркнула Джей и перевела взгляд на братьев, они были полны решимости драться.

— Таким Макаром весь наш концерт пойдет прахом, — заметил Луцык.

— Люди, одумайтесь! Сергей Леонович, отец Иоанн будьте благоразумными! — взмолилась Джей.

— Не вмешивайся, Ссоры между братьями и сестрами — часть их взаимоотношений, — вывел Кабан.

— Разумно, — хмыкнул Луцык. — Сам придумал?

— Нет в книжке прочел, — ответил Кабан и, вздохнув, добавил. — У меня же три сестры и брат. О внутрисемейных конфликтах я знаю не понаслышке.

Мериться силами решили в соседнем с залом помещении, чтобы не привлекать внимания коммунаров.

— Махач продолжится до первой крови, — объявил Луцык.

— Ты что, сбрендил?! — прикрикнула на него Джей.

— А что такого? В кино всегда так говорят.

— У нас тут не кино. Так что давай-ка без крови.

— Я буду судьей, — заявил Левша.

— Почему ты?

— Имею опыт. Я несколько раз реферил на подпольных боях. Разное повидал там. Вот помню, как-то один участник сопернику лоб пробил.

— Кулаком?

— Лопатой.

— И что с ним стало?

— Как что? Победил.

— Нет, с другим. С тем, кому лоб пробили.

— Ну а что с ним могло стать? Помер, бедолага.

— Да уж, хорош рефери, не смог вовремя бой остановить!

— Я сделал все, что в моих силах.

— Ладно, суди, если хочешь.

В первом раунде победил Лаптев. Изловчившись, он сумел крепко обхватить шею соперника и использовал удушающий прием. Отец Иоанн вынужденно сдался.

— Это было не по правилам, — пыхтя, как паровоз, сказал он.

— Неужели? И почему же? — уточнил председатель.