— Стоп!

— Но там дальше самое интересное…

— Этого хватит. Нам не нравится.

— Но почему? — искренне удивился Кац.

— У вас похоронный марш играет.

— И что?

— Это плохая примета, — нашелся Луцык.

— Похоронный марш я убрать не могу. Он играет важную роль в пьесе.

— А мы не можем его исполнять. Следовательно, сделка отменяется.

Новоявленный драматург вдруг вынул из кармана гранату, похожую на банку с тушенкой, из которой торчал запал со спусковым рычагом.

— Я так и знал, что вы заодно с председателем и его юдофобской шайкой! — взревел он.

— Тихо, тихо, ты поосторожней с этой игрушкой, — нервно сглотнув слюну, произнес Луцык.

— С какой еще игрушкой? Ах, с этой? — Кац выдернул чеку и прижал спусковую скобу к гранате. — Ну что, теперь будете меня слушать?

— Будем, будем, только верни чеку на место.

— Вот эту? — Лев Моисеевич поднял вверх указательный палец, на котором болталась чека.

— Эту, эту! Пожалуйста, верни ее на место!

— Верну… может быть. Но сначала вы до конца выслушаете мою пьесу. До конца. И, кстати, мне нужны актеры. Девушка и толстяк подойдут. Он сыграет Систему, а она — Свободу, которая появится чуть позже.

— Это муляж, — вдруг раздался голос Левши, несколькими секундами раньше вошедшего в зал.

— Чего? — взревел Кац.

— Граната, говорю, муляж. Пару лет назад упал контейнер, там ящиков десять было с такими муляжами. Учебные гранаты. С виду похожи на РГ-42, но на деле — пустышка.

Левша подошел к нарушителю спокойствия:

— Дай гранату.

— Не дам!

— Давай сюда! — Левша впечатал ладонью в лицо Каца и вырвал у него из рук гранату.

— Ты бы поосторожней, а вдруг настоящая, — крикнул Луцык.

— Да стопудово учебная. Я таких десятки повидал. Такая же синенькая, как и остальные.

И он небрежным жестом выкинул гранату в окно.

А там как бабахнет!

Кац упал на пятую точку, а «Изгои», как по команде, попадали на землю, обхватив головы руками.

— Боевая попалась, — ухмыльнулся Левша

Граната угодила в деревянный сортир, разнеся его в щепки и разбрызгав содержимое по всей округе. Звук взрыва выгнал коммунаров на улицу, поднялся многоголосый шум.

На эмоциях Джей подбежала к Кацу и одним ударом отправила его в сильнейший нокаут. Перестаралась, конечно, но все-таки не каждый день рядом с тобой гранаты взрываются, вот и перенервничала. А диссидент оказался слишком хлипким и сразу отключился, брякнувшись наземь.

— Ты часом не прибила его? — проговорил Кабан.

Луцык пощупал у пострадавшего пульс:

— Живой. Зачем ты так радикально с ним?

— Чтобы какой-нибудь очередной фортель не выкинул, — буркнула Джей, потирая кулак.

— Логично.

— А знаешь, что еще логично? — спросила Джей.

Луцык насторожился.

— Пока не знаю. Просвети.

— Чтобы кулаками махали мужики, не женское это дело! — она перевела взгляд на Левшу. — А тебе тоже бы врезать надо, чтоб думал, прежде чем делать что-нибудь! Чуть нас на тот свет не отправил!

— Так ведь не отправил же! — отозвался виновник переполоха.

— Просто слепое везение, — фыркнула Джей.

— Да уж, повезло, так повезло.

В клуб ворвался председатель, одетый в подпоясанный ремнем полинялый байковый халат до колен. Лаптев тяжело дышал, лицо его было красным и потным.

— Вы тут что, с ума посходили?! — с порога заорал главный коммунар.

— Не мы. Он, — сказал Кабан, ткнув пальцем в сторону Левши.

— Нет, не я, а он, — возразил тот, указывая на нокаутированного.

— Это была вынужденная мера, — вздохнув, пояснила Джей.

— Рассказывай, что тут у вас произошло, — вздохнул председатель.

И Джей быстро изложила, как было дело.

— Вот ведь гадина! — выругался председатель в адрес Каца. — Все, на следующей сходке буду ставить вопрос о выдворении его из коммуны.

— И куда же он пойдет? — спросила Джей.

— А пусть куда хочет, туда и идет.

— В Дарьяну или в Алькатрас, получается…

— Да хоть на Марс! Меня мало это волнует.