— А не боишься?

— Боюсь. Но бог меня защитит.

— С чего ты взял?

— А он вообще любит дураков и пьяниц.

— И по какой же категории ты проходишь?

— Догадайся.

Джей сидела на своем матрасе задумчивая.

— О чем грустишь, сестрица Аленушка? — поинтересовался Луцык.

— Почему Аленушка? — уточнила Джей.

— У Васнецова картина такая есть. Девушка на камешке у речки сидит и тоскует по своему братцу Иванушке. Ну и о чем же твоя печаль-кручина?

— Да мне Остап приснился. И он нас ругал за то, что не ищем его.

— А не сказал, где находится?

— Нет.

— Даже не намекнул?

— Не намекнул.

— А ты, видать, и не спросила?

— Не спросила.

— Ну ничего, в следующий раз спросишь.

— Думаешь, это был вещий сон?

— Ничего я не думаю. Шучу просто.

— А вот мне не до шуток. Очень сон был реалистичный. А еще Остап спросил про Гюзель.

— А ты чего?

— Соврала, что с ней все в порядке.

— Правильно сделала. Не надо Остапа лишний раз расстраивать.

— Во сне-то? — хмыкнула Джей.

— Особенно во сне, — туманно произнес Луцык.

— Поясни.

— Может быть Остап умер и к тебе приходил его призрак. А с призраками надо держать ухо востро.

— Чую в твоей голове зреет сюжет для нового романа.

— Может быть. Кстати, Кабан, ты же в снах разбираешься. К чему такое снится?

— С чего ты взял, что я разбираюсь? — встрепенулся Кабан.

— Ты же кладезь бесполезных знаний. Читал сонник Хассе и этого, как его… Нострадамуса!

— Слушай, я сегодня не в форме. Голова гудит и тошнит немного, — признался Кабан.

— Неприятный сон, — сказала Джей. — Очень неприятный.

— А мне однажды приснилось, что у меня вырос хвост, — вмешался Левша. — Черный конский хвост.

— И что дальше с тобой было?

— Проснулся. Поглядел — а ничего у меня не выросло.

Луцык незаметно подмигнул Джей и Кабану и обратился к Левше:

— А мне как-то во сне мамка мертвая пришла. Грозила кулаком, называла дураком…

— А дальше, что было? — заинтересованно спросил Левша.

— А потом предрассветный комар опустился в мой пожар, захлебнулся кровью из моего виска.

— Какой-то странный сон. На бред запойного алкаша смахивает.

— Ну знаешь, разное к нам во сне приходит. Иногда даже и бухать не требуется.

Остальные хихикнули. Пересказ песни Летова «Про дурачка» прозвучал весьма потешно.

Подготовка ко дню рождения коммуны шла полным ходом.

Дядя Франк и его многочисленные помощницы колдовали над разными вкусностями для народных гуляний. Все поселение было празднично украшено. Ради такого случая Лаптев даже временно приостановил действие сухого закона. Подготовили несколько исполинских кастрюль с пуншем и несколько бочек с брагой.

«Изгои» тоже не прохлаждались, а проводили заключительную репетицию. И если отец Иоанн присоединился к процессу сразу же, то Лаптева пришлось ждать. Когда же он наконец явился, то опять принес еду и воду. Но времени на репетицию, как выяснилось, у него нет.

— Я и так все наиграю, — заверил басист коллег по группе. — Вы только на бумажке мне напишите аккорды песен.

— А бумажку дашь? — спросил барабанщик.

Лаптев пошарил по своим карманам, достал какой-то желтый клочок и протянул Луцыку.

— А чем писать?

— Вот, — на свет появился карандашный огрызок. — Береги как зеницу ока. Письменные принадлежности у нас большой дефицит.

— А что не дефицит?

— Ослиное молоко. Удои бьют все показатели, можно вносить их в Книгу рекордов Гиннесса.

— Нет, спасибо, от этого продукта мы, пожалуй, воздержимся.

— Ну и зря. Ослиное молоко очень полезное и питательное.

— Я лично вообще никакое молоко не люблю.

— А я очень даже уважаю.

— А праздник скоро начнется?

— Через пару часов.

— А кроме нас что еще в программе?

— Моя речь. Отец Иоанн с проповедью, — тут председатель картинно поморщился. — Девушки подготовили несколько танцевальных номеров. Клаус обещал показать фокусы. Еще Ибрагим-шпагоглотатель будет. И Игорь со своими дрессированными зомби. Если вы помните, он обладает даром усмирять зомби.

— Помню, угу. Гипноз и все такое.

— Ух ты! А вот это уже интересно! И что они будут делать? Прыгать через горящие кольца? Выполнять акробатические упражнения? — спросила Джей.