Вадагский принц не мог ответить. Все его тело, кроме руки Кулла, дрожало мелкой дрожью.

Четыре существа выхватили из под плащей громадные серпы. С трудом двигая онемевшими губами, Корум сказал:

— Идите сюда. Повинуйтесь моей воле.

Размеренным шагом они подходили все ближе и ближе, словно преодолевая невидимый барьер. Затем Ганофакс, сам не свой от ужаса и отвращения, закричал:

— О Боги! Шефанго из Ям Собаки! — Он спрятался за Корума. — Спаси меня, вадаг!

Хор голосов гулко прозвучал из под капюшонов.

— Повелитель! Мы покорны твоей воле! Мы покорны воле Кулла!

— Я хочу выйти отсюда, — сказал Корум, указывая на железную дверь темницы.

— Наградишь ли ты нас, Повелитель?

— Как?

— Чужими жизнями. Нам не надо другой награды. Корум судорожно вздохнул.

— Хорошо.

Четыре существа взметнулись, как один, и железная дверь рухнула от страшного удара. Четыре существа в плащах с капюшонами — истинные шефанго размеренным шагом шли по узкому коридору.

— Змей, — пробормотал Ганофакс. — На нем можно удрать.

— Какой еще змей? — удивленно спросил Корум.

— Мой шелковый змей. Он выдержит нас обоих. Они поднимались по ступенькам лестницы вслед за шефанго, от которых исходило ощущенье такой внутренней силы, что мороз пробегал по коже. Дорогу им преградила еще одна дверь, но и она рухнула в долю секунды. В глаза Корума ударил яркий солнечный свет.

Они стояли во внутреннем дворе дворца. Воины кинулись к ним со всех сторон, и по их лицам можно было понять, что на этот раз они не пощадят ни Корума, ни Ганофакса. Затем Рага-да-Кета увидели неподвижные фигуры с серпами в руках и остановились.

Серпы сверкнули, отражая солнечный свет. Громко крича, воины отступили.

Четыре существа в плащах с капюшонами начали свою страшную косьбу. Они ревели. Рев их сливался с предсмертными криками воинов. Серпы поднимались и опускались, снося головы с плеч.

Чувствуя, что его сейчас вытошнит, Корум бежал вслед за Ганофаксом по залам дворца. Внезапно Ганофакс остановился у небольшой двери.

Со двора продолжали доноситься крики отчаяния, которые перекрывал рев шефанго.

Ганофакс быстро выломал дверь и скрылся в полутемной комнате.

— Здесь я жил, пока был гостем Темгол-Лепа, — сказал он.
– Потом король решил, что я оскорбил Ариоха, и засадил меня в темницу. Надеюсь, они не сожгли змей, на котором я прилетел в Кулокрах. Минутку…

Корум увидел стражников, бегущих по коридору, и встал в дверях, выхватив шпагу из ножен.

— Поторопись, Ганофакс.

Рага-да-Кета увидели обнаженную шпагу и остановились в нерешительности.

Преодолев свой страх, они осторожно пошли вперед, размахивая дубинками, похожими на птичьи лапы.

Первым выпадом Корум пронзил горло одного воина, вторым выбил дубинку из рук другого. Крики во дворе затихли. Страшные союзники Корума возвращались на свое измерение, получив обещанную награду.

Ганофакс волочил к дверям какое-то пыльное приспособление из палок, обмотанных шелковой материей.

— Полный порядок, принц Корум. Сейчас полетим, только припомню нужное заклинание.

Гибель товарищей, казалось, не испугала, а обозлила Рага-да-Кета; битва разгорелась с новой силой. Перед Корумом лежала гора трупов, но число нападавших не уменьшилось.

Ганофакс что-то выкрикивал на незнакомом Коруму языке.

Вадагский принц почувствовал, как поднявшийся ветерок ворошит складки его мантии. А затем рука Ганофакса подхватила Корума, и пол ушел у него из-под ног.

Они промчались над головами воинов по длинному коридору, вылетели во внутренний двор и начали быстро подниматься.

Сдерживая волнение, Корум посмотрел вниз. Город Рага-да-Кета показался ему совсем крошечным. Ганофакс втащил вадагского принца в корзину, обшитую зелеными и желтыми шелками. Корум подумал, что сейчас они упадут, но змей продолжал невозмутимо лететь в голубом небе.

Весь в лохмотьях, неряшливый и грязный, человек, сидевший рядом с ним, ухмыльнулся.

— Значит, волей Ариоха можно пренебречь, — заметил Корум.

— Если мы не стали невольными участниками его планов, — ответил Ганофакс.

Он больше не улыбался.

Постепенно Корум привык к полету, хотя все еще чувствовал себя неуютно.

Напевая что-то под нос, его товарищ по несчастью стригся и брился, используя для этой цели острый кинжал. Как выяснилось, у Ганофакса было молодое красивое лицо. Ни капельки не стесняясь, он разделся догола, выкинул лохмотья за борт корзины и оделся в брюки и рубашку, которые захватил с собой в узелке.