— Наконец-то я чувствую себя человеком! — воскликнул он. — Спасибо тебе, принц Корум, что ты посетил город Арки прежде, чем я сгнил заживо!

Корум подумал, что Ганофакс — мабден веселый и общительный, хоть и любит иногда прихвастнуть.

— Куда это мы летим, рыцарь Ганофакс? — спросил он.

— В том-то и загвоздка, принц Корум. Если б я умел управлять змеем, то не попал бы в тюрьму. Он летит, куда ему вздумается.

Они пролетали над морем.

Корум ухватился за веревки корзины и прищурился, вглядываясь в голубую даль. Ганофакс вновь запел, и слова его песни вряд ли пришлись по душе Валету Мечей, Собаке, Рогатому Медведю и восточным мабденам.

— Советую тебе выбирать выражения, — сухо заметил Корум, глядя на скалы внизу. — Мы находимся над Рифом Тысячи Лиг, а отсюда до владений Ариоха рукой подать.

— Не так уж они и близко. К тому же, надеюсь, змей скоро опустится.

Они пролетали над непонятной страной. Корум никак не мог понять, почему он видит то море, то землю на одном и том же месте.

— Скажи, это — Урди? — спросил он Ганофакса, вспомнив объяснения Шуля.

— Судя по всему, да. Нестабильная материя, которой управляют Повелители Хаоса.

— Повелители Хаоса? Никогда не слышал, чтобы Повелителей Мечей называли этим именем.

— И тем не менее они управляют нашими судьбами. Ариох один из них.

Давным-давно отгремела битва между Законом и Хаосом. Хаос выиграл, и его Повелители стали безраздельно властвовать на Пятнадцати Измерениях, а может, и за их пределами. Говорят, Закон потерпел полное поражение, Боги его исчезли, Космическое Равновесие нарушилось, и одна чаша Весов опустилась до самого конца. Все течет, все изменяется. Я слышал даже, как кто-то утверждал, что когда-то наша планета была круглой, а не сплюснутой, как сейчас.

— То, что ты мне рассказал, я читал в вадагских легендах, — заметил Корум.

— Знаю. Но вадагская цивилизация (впрочем, наряду с многими другими) достигла своего расцвета под властью Богов Закона. Именно поэтому Повелители Мечей так ненавидят древние расы. И поскольку Великим Богам не позволено вмешиваться в дела смертных, они действуют через мабденов…

— Ты в этом уверен? Ганофакс пожал плечами.

— Я слышал много версий, но эта кажется мне наиболее вероятной.

— Когда ты говоришь о Великих Богах, ты имеешь в виду Повелителей Мечей?

— И Повелителей Закона тоже. Кроме них существуют еще Великие Древние Боги, для которых миллиарды измерений не более чем песчинка на берегу моря. Ганофакс пожал плечами. — По крайней мере так мне преподавали космологию, когда я обучался на священника. Я не могу с уверенностью утверждать, что я прав.

Корум нахмурился. Он поглядел вниз и увидел желто-коричневую пустыню.

Пустыня Друнгазат, в которой не было ни одного оазиса. По прихоти судьбы он очень быстро оказался рядом с владениями Валета Мечей.

— А, может, не по прихоти?

Жара стояла страшная, нечем было дышать. Песок пустыни дрожал и переливался под лучами раскаленного солнца. Ганофакс облизнул пересохшие губы.

— Мы приближаемся к Огненным Землям, принц Корум. Взгляни.

Корум увидел на горизонте тонкую светящуюся линию. Небо полыхало зарницами.

Постепенно жара усиливалась. Корум с удивлением увидел впереди огромную стену пламени, которой, казалось, не было ни конца ни края.

— Мы сгорим заживо, Ганофакс, — мягко сказал он.

— Похоже на то.

— Неужели никак нельзя повернуть?

— Нет. Каждый раз этот змей избавляет меня от одной опасности и подвергает другой, куда более страшной.

Стена пламени приблизилась, и Корум ощутил ее горячее дыхание на своем лице. Огонь ревел и трещал, сжигая воздух.

— Это противоестественно! — задыхаясь воскликнул Корум.

— То же самое можно сказать о любом волшебстве. Хаос развлекается, нарушая гармонию природы.

— Волшебство! Я не могу больше о нем слышать! В нем нет логики!

— Вот именно. Повелители Хаоса — враги логики, жонглеры Истиной, творцы Красоты. Наверняка Огненные Земли созданы ими из эстетических побуждений.

Красота, вечно меняющаяся красота, — единственное, ради чего они живут.

— Зловещая красота.

— Для Повелителей Мечей не существует таких понятий, как добро и зло.

— Попытаюсь изменить их представления о жизни, — пробормотал Корум, отирая рукавом куртки пот с лица.

— И тебе не жаль будет уничтожить красоту, которую они создали?