Впору было завыть от неизбежности тяжелого разговора. Как объяснить родителям, что я успела завести роман с довольно взрослым мужчиной? Который, к тому же, был моим преподаваем! «Мы женимся, и я остаюсь в Лондоне!» — произнести это про себя казалось чем-то простым и легким, но слова оказывались покидать пределы чертог разума.

— Дочь, — папа сделал глубокий вдох, — ты больна?

— Что? — я растерянно посмотрела прямо ему в глаза. — Чем это?

— Ну, какой-то из этим ужасных половых болезней… ВИЧ? СПИД? Хламидии? — мужчину было не остановить. Он все перечислял жуткие диагнозы, пока не добил меня финальным предположением. — О, мой бог… Неужели это рак?

— Солнце, у нас есть хороший врач! — мама резко достала из бюста платочек и аккуратно утерла выступившие слезы. — Мы вытянем тебя, все будет хорошо.

— Я ничем не больна! — воскликнула я так громко, что рядом танцующие парочки обернулись. И это при том, что музыка звучала так громко, что барабанные перепонки заворачивались вовнутрь. Нервно растерев переносицу, я позволила закрыть глаза. Так было проще, когда мой невнятный голос вяло шептал: — У меня есть мужчина… И он, кажется, хочет взять меня в жены…

— «Кажется»? — цепкий взгляд матери быстро подметил на моем пальце внушительное колечко. Усмехнувшись, она выдала: — Когда кажется, не дарят украшения за миллионы долларов.

Я поперхнулась воздухом и забыла, как дышать. Неужели Золотов и вправду потратил так много денег? Неужели он насколько обеспечен?!

— Сколько-сколько?! — казалось, такие цифры шокировали отца даже больше, чем до этого. — Эмма, я хочу познакомиться с этим джентльменом.

— Он не джентльмен… — выпалила я от волнения, но тут же поправила саму себя: — То есть, он не местный! Не из Лондона…

Мне показалось, что родители резко перестали меня слушать. Их заинтересованный взгляд уставился куда-то в центр зала. В общем-то, там было сконцентрировано внимание большинства гостей вечера.

— Кто этот красавчик? — ахнула мама с придыханием, на что получила укоризненный взгляд отца.

Поймав глазами героя вечера, я вздрогнула. Оттягивать было некуда, поэтому, облокотившись об стену, я бросилась с места в карьер:

— Мама, папа, это — и есть мой жених. Саандэр з’Лортовье.

Профессор поймал меня взглядом. В черных глубинах читался укор. Мужчина все понял без слов. Но вместо обид за мой побег послал мне хищную ухмылку и… Направился к нам с семьей.

— Хм… Араб? — задумчиво предположила мама, беззастенчиво разглядывая мужчину с ног до головы.

— Какой араб, дорогая? — удивительно, но отец занимался буквально тем же: разбирал будущего зятя на атомы. — Турок или индус.

Разговоры затихли лишь, когда Золотов сравнялся с нами. Без колебаний и стеснений он властно положил руку мне на талию и притянул к себе, явно давая понять всем вокруг, кому именно я принадлежу.

— Господин Аба, госпожа Виктория, — мягкий бархатный голос мужчины мгновенно очаровал родителей, а я же не могла перестать удивленно таращиться на профессора. Ведь понятия не имела, что он знает имена моих родителей. — Я узнаю, у вас масса вопросов. Но здесь довольно шумно. Могу я пригласить вас в ресторан?

— Но, — протянула мама, явно кокетничая, — уже довольно поздно, а мы в вечерних платьях. Вряд ли найдутся места в хороших заведениях…

С косой ухмылкой профессор произнес:

— Вам не стоит об этом волноваться. От вас требуется одно: сказать «да» или «нет».

Удивительным образом растаяла не только мама, но и отец. Все же темперамент мужчины покорил моих стариков мгновенно, не оставляя ни грамма сомнений.

Уже час спустя мы сидели в главном приватном ВИП-зале самого популярного ресторана Лондона. Возможно, для этого профессору и понадобились его волшебные зелья, но очаровал родителей он полностью самостоятельно. Длительный разговор закончился тем, что семья была от него в восторге гораздо больше, чем от меня.

— Мама, — спросила у женщины, когда мужчины отошли побеседовать на балкон, — ты разве не хочешь спросить меня, как давно я с Ним?

— Явно очень давно. — пожав плечами, она явно не сомневалась в собственной правоте. И пока я удивленно попивала сладкий коктейль, мама в который раз восхитила меня своей проницательностью: — Он знает, что ты обожаешь тунец и не перевариваешь лактозу, но иногда любишь экспериментировать с дорадо. Выбрал зал подальше от того, где гремит музыка, ведь ты не перевариваешь громкий шум. Попросил поставить джаз и попросил разместить на столе вазу с твоими любимыми ирисами. Не уверенна, что твой отец знает меня так же хорошо. — рассмеялась та, пока моя челюсть едва об пол не упала. Накрыв мою руку своей, мама послала мне улыбку: — Но главное то, как он смотрит на тебя, доченька.