— Думаешь, он в поиске постоянной девушки? – с надеждой спросил кто-то.

— Как будто тебе позволили бы встречаться с О'Коннором. Он годится только для одной ночи. Из того, что я слышала, он ненасытен. Должно быть, все эти годы засухи в тюрьме…

Женщины захихикали.

— Ты хочешь сказать, что он бабник? Я никогда не встречала никого, кто знал бы об этом из личного опыта, – сказала одна из женщин.

— Я тоже. Он - современный городской миф... Но, если подумать, кто бы не стал бабником с такой-то внешностью? Вся мощь фамилии О'Коннор, отсутствие ответственности и этот ирландский шарм? Кто бы смог устоять?

— Неважно. Де Санктисы и О'Конноры не ладят друг с другом. Энрико в ярости из-за того, что Брэн победил его, хотя, честно говоря, он сделал это с легкостью.

Послышался звук застегивающихся сумок: дамы закончили приводить себя в порядок.

— Давайте вернемся, пока этот аппетитный ирландец снова не оделся.

Я подождала, пока они уйдут, и вышла из кабинки. Конечно, Брэн О'Коннор пользовался успехом у женщин. Мужчина привык получать то, что хочет, и тогда, когда хочет.

Сними трусики, наклонись над раковиной и жди меня.

Он был так чертовски уверен в себе, и я бы солгала, если бы сказала, что меня это не заводит, но я никогда не умела выполнять приказы, от кого бы они ни исходили.

Тебя. Только тебя, Сантори. Это было эффектное заявление, идеально произнесенное мужчиной, который, похоже, знал, как добиваться своего. И все же Де Санктисы и О'Конноры конфликтовали, а мне не хотелось смотреть, как мой брат убивает красавчика-ирландца.

Похоже, сегодня Брэн О'Коннор не получит желаемого.

Какая досада.

Дверь приоткрылась, и Сол заглянула внутрь.

— Ты все еще здесь?

Я схватила свою сумку.

— Извини. Уже иду.

Она вздохнула.

— Может, уберемся отсюда? Пиццерия на Пятой авеню все еще открыта. – Сол улыбнулась мне.

У меня было три варианта: заняться жарким сексом в туалете с сексуальным кельтским воином, который после боя будет завален предложениями от других женщин, подчиниться приказу своего деспотичного брата или съесть пиццу с лучшей подругой.

Выбор был очевиден.

— Поехали.

В тот вечер я решила остаться в своей городской квартире. Я не хотела совершать долгую поездку в Каса Нера, расположенный в окрестностях Нью-Джерси, в одиночку. Кроме того, теперь это был дом супружеской пары. Казалось неуместным оставаться там так часто, как раньше.

Это было странное чувство. Я больше не была единственной женщиной в близком окружении Де Санктисов. Несмотря на всю тревогу, связанную с переменами, я испытывала облегчение от того, что женой капо стала именно Чарли. Я могла ладить с Чарли. Она была в моем вкусе. Сомневаюсь, что у нее было хоть одно платье до переезда в Каса Нера. Она была крутой медсестрой и не позволяла никому помыкать собой - за исключением младшей сестры. Это был своего рода урок о том, как мириться с контролем семьи и закрывать глаза на неприятные моменты, но я пока не была готова его усвоить. Чарли носила медицинскую форму, почти не пользовалась косметикой и говорила всё, что думает. И все же Ренато, Король Атлантик-Сити, был влюблен в нее по уши. Он не мог оторвать от нее глаз. Это был уникальный случай, и я почти не надеялась, что смогу испытать нечто подобное. Конечно, Чарли была сильной и дерзкой, но она не стала бы прибегать к реальному насилию. Вероятно, в некоторых случаях она могла быть скромной и точно знала, когда нужно прекратить задавать вопросы. В отличие от меня.

Я скинула неудобные туфли, как только переступила порог своего дома, и выдохнула с облегчением. Ношение каблуков в течение пяти часов подряд следовало добавить в список методов пыток семьи Де Санктис. Эффект был бы чертовски феноменальным. Жирная пицца, которую я проглотила, тяжело лежала в моем желудке, подавляя действие выпитого алкоголя. Я чувствовала себя сытой и выбитой из сил.

На кухне я налила себе газировку и подошла к панорамному окну, из которого открывался впечатляющий вид с высоты двадцатого этажа. Отхлебнула воды и глубоко вздохнула. Я официально достигла возраста, когда несварение желудка неизбежно, а похмелье - пугающая перспектива. Подо мной мерцал город. Эта девушка, Элис, Просто Элис, была где-то там прямо сейчас. Я надеялась, что с ней все в порядке.

Я подошла к своему столу и отодвинула красную бархатную штору, за которой прятала свое хобби.

Появились фотографии мест преступлений и фотороботы, аккуратно приколотые к стене. Кому нужны произведения искусства или снимки друзей и семьи для украшения квартиры, когда есть нераскрытые дела, о которых можно найти массу информации в открытом доступе?

Увлечение тру-краймом не переставало приносить пользу. Это были фотографии девушек, о которых мир забыл. Но я не забыла. У меня была долгая память, и однажды, довольно давно, я чуть не стала одной из них, когда потерянные родственники неохотно вмешались, чтобы позаботиться обо мне.

Я взяла лист бумаги и мысленно воссоздала клеймо Элис, стараясь нарисовать его как можно точнее. Что-то в этом жутком зрелище казалось мне важным. Когда я закончила набросок, то поняла что. Порывшись в кипе бумаг, я нашла посмертное фото неизвестной, умершей несколько лет назад от передозировки наркотиков в Центральном парке. Полиция Нью-Йорка практически не расследовала ее смерть, но в ней было что-то такое, что беспокоило меня.

Теперь, изучив снимок, я поняла, что это было.

Клеймо. У неизвестной было такое же клеймо на запястье.