Мое резкое требование сильно задело брата. Миллион эмоций отразились на его лице. Вина, которую он всегда испытывал из-за того, что бросил меня, хотя у него вряд ли был выбор. За ней последовало неверие, что именно сегодня я, наконец, заговорила об этом. Через секунду эмоции улеглись, и на смену им пришла решимость.

Он снял термокуртку и накрыл ею Брэна, а затем позвонил в скорую.

Я погладила холодную кожу Брэна. Его губы были почти синими. Пульс еще бился, едва ощутимый на крепкой шее. Признак жизни, но очень слабый.

Я распустила его волосы, завязанные в узел на затылке, и расправила их по плечам и шее. Затем наклонилась и уткнулась лицом в изгиб его плеча, обдав своим теплым дыханием его замерзшую кожу.

— Останься со мной, О'Коннор, – прошептала я ему на ухо, прижимаясь лицом к его щеке, пытаясь передать любое тепло, какое только могла.

Дыхание Брэна сбилось, и я прижалась сильнее.

— Ну же, Потерянный Мальчик, еще не время отправляться в Неверлэнд, и тебе нельзя туда без меня.

Брэн дернулся. Его лицо повернулось ко мне на дюйм или два, но этого было достаточно, чтобы дать мне надежду, что он меня слышит. Я прижалась щекой к его щеке, мои руки двигались везде, куда я могла дотянуться, отчаянно пытаясь согреть его.

Не раздумывая, я тихо запела.

— Ты ведь знаешь эту песню, да? Шелки и весенний прилив. И в волшебстве весеннего прилива луна привела ко мне шелки… – Я пела, продолжая цепляться за него.

30. Брэн

4 ДНЯ СПУСТЯ

Я был мертв. Наконец-то свершилось. Это точно была смерть, потому что мне было тепло и уютно, и я не хотел, чтобы это заканчивалось.

Потом у меня зачесался нос. Я покрутил им, надеясь, что это прекратит зуд, но ничего не помогло. С ворчанием я поднял руку, чтобы почесать его.

— Черт! Не двигайся, – забеспокоился молодой женский голос.

Тишину прорезал звуковой сигнал, и я приоткрыл глаза, моргая от резкого дневного света, заливающего комнату.

— Я не умер? – прохрипел я. Во рту было сухо, как в пустыне.

Рядом с моей кроватью сидела фигура. Шелки? Но когда в глазах прояснились, я разглядел длинные рыжие волосы моей гостьи. Куинни, моя младшая сестра, с чертовым пером в руке.

— Нет, пока нет. В следующий раз повезет больше. – Она усмехнулась. Черный юмор, как правило, был у О'Конноров в крови.

— Я чувствовал себя так, будто умер. Так спокойно.

— Это морфин, – сказал Киран. Он вошел в комнату и взял мою карту с края кровати. — Хорошее дерьмо, но не стоит к нему слишком привыкать.

— Наконец-то мы можем выбраться отсюда. – Куинн встала и потянулась в разные стороны.

Деклан посмотрел на нее, а затем прочистил горло.

— Пойду скажу твоему отцу, что ты проснулся, – сказал он. — Наконец-то мы можем избавиться от всех этих ублюдочных Де Санктисов, – пробормотал он и вышел за дверь, прежде чем я успел уточнить, что он имеет в виду.

— Де Санктисов? – повторил я вместо того, чтобы спросить то, что на самом деле хотел, а именно, где была Джада. Воспользовалась ли нападением брата, чтобы бросить меня? Был ли брак уже аннулирован? Я откинул голову на подушку.

Куинн кивнула.

— Они повсюду, и некоторые из них очень сексуальные.

— Не засматривайся на врагов, – предупредил я сестру.

Она рассмеялась.

— Почему нет? Ты женился на одной из них, помнишь? Мы ведь все теперь одна большая счастливая семья, так ведь?

— Я не знаю, разве? – поинтересовался я.

— В каком-то смысле… твой отец потребовал компенсации за то, что Элио вздернул тебя и чуть не убил. Теперь у нас союз с семьей Де Санктис. Наши проблемы решены благодаря твоему околосмертному опыту, – весело сообщил мне Киран.

— Рад быть полезным, – пробормотал я. Киран убрал карту и положил руки на бедра, кивнув мне.

— Ладно, ленивый ублюдок, теперь, когда ты проснулся, поторопись и освободи кровать для какого-нибудь бедолаги, которому она действительна нужна.

— Я ранен, – запротестовал я.

— У тебя бывало и похуже. Я бы знал, потому что много раз собирал Шалтая-Болтая заново. Я проверю тебя позже, – крикнул он, демонстрируя свой обычный подход к пациентам, и ушел.

Куинн заметалась по палате, собирая свои вещи.