У меня упало сердце.

— Что за парни?

Водитель покачал головой.

— Я не знаю, но они были в костюмах, и они работали слаженно… понимаете? У их лидера были самые странные светлые глаза.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я точно знала, о ком он говорит.

Мой брат забрал Брэна.

28. Брэн

Где-то между тем, как меня закинули в машину на спину, и ударом ноги по голове за то, что я задавал вопросы, я отключился.

Честно говоря, это было облегчением. У меня чертовски болела спина.

Когда я проснулся, боль была в миллион раз сильнее. Подвешивание к металлическому крюку не помогало.

Вода ударила мне в лицо, ледяная и шокирующая. Я закашлялся, пытаясь прочистить нос и глаза. Все вокруг расплывалось, но я хорошо понимал, где нахожусь.

Похищение было выполнено ловко и профессионально. В настоящее время только один человек, охотившийся за моей головой, был способен на такую элегантность, и это был Элио Сантори.

Моя малышка шелки была права… сегодня был день, когда я мог умереть.

— Готов присоединиться к нам, О'Коннор?

Элио находился передо мной… во всяком случае, я так думал; все было немного размыто. Он сидел на стуле, уперев локти в колени, и лениво щелкал зажигалкой. Я наблюдал, как пламя то вспыхивало, то исчезало.

— Не совсем, можно мне еще полчаса? – прохрипел я.

Элио кивнул.

— Смешно. Ты ведь всегда был шутником, О’Коннор. На этот раз ты сможешь рассказывать шутки самому дьяволу, когда я отправлю тебя в Ад. Alzati17.

Раздался металлический щелчок, и ограничители затянулись вокруг моих запястий. Руки потянулись вверх, и все мое тело оторвалось от пола. Ай. Завтра будет больно… если я буду жив, чтобы почувствовать это.

Я осмотрел место, куда меня привезли итальянцы. Мясная камера. Это объясняло аппаратуру и температуру. Было очень, очень холодно.

Я изо всех сил старался упереться пальцами ног в пол, чтобы снять нагрузку с плеч, и мне это почти удалось. Моя спина кричала, растянутая до предела. Футболка прилипла к коже, насквозь пропитанная кровью. Должно быть, я устроил настоящий беспорядок в шикарной тачке Элио.

— Да ладно тебе. Мы же семья в конце концов, – сумел выдавить я.

Элио встал и сделал шаг вперед, ударив меня кулаком в живот. Я не мог согнуться, хотя мое тело инстинктивно пыталось, и плечи горели от боли.

— Семья? Я покажу тебе семью, когда отправлю твою голову обратно в Адскую Кухню в коробке! – взревел Элио.

Обычно невозмутимый бывший военный sottocapo сегодня был сам не свой. Похоже, Джада стала для него переломным моментом. Мне было знакомо это чувство.

— Ты развяжешь войну вместо того, чтобы принять нового члена семьи? Это не очень умно с твоей стороны, Сантори. – Я застонал. — А что говорит Ренато? Сомневаюсь, что он хочет полномасштабной войны с ирландцами.

— Ренато еще не знает, что ты сделал. Как только узнает, он меня поддержит.

Элио снова ударил меня, теперь в другой бок. По крайней мере, он сбалансировал внутреннее кровотечение. Это было продуманно. Мне нравилась симметрия.

— Как только он узнает, как ты украл ее… и женился на ней глубокой ночью против ее воли… он сожжет Адскую Кухню дотла и каждого ничтожного О'Коннора вместе с ней. Никто не переходит дорогу семье Де Санктис и остается в живых.

Еще один удар, и еще.

— Что, если это не было против ее воли? Что, если я ей нравлюсь? – Я оскалил свои окровавленные зубы на Элио. — Случались и более странные вещи. Говорят, на каждый горшок есть своя крышка.

Элио медленно покачал головой.

— Только не Джаде. Невозможно. Джада ни к кому не привязывается, кроме своей семьи. Она даже никогда не хотела выходить замуж, а ты отнял у нее это решение. Теперь ты заплатишь за это. – Он взял лом со стола рядом с собой.

Ловко орудуя им, он обошел меня со спины и замер.

— Вижу, ты уже проявил свое очарование где-то еще сегодня вечером, – сказал он ровным голосом.

Я усмехнулся сквозь боль.

— Что я могу сказать? Ничего не могу с собой поделать.

Элио снова появился передо мной и кончиком лома запрокинул мою голову назад, чтобы я мог смотреть на него.

— Так что ты скажешь, О'Коннор? Я не стану начинать войну, если ты признаешь, что натворил, и исправишь это. Ты никогда больше не заговоришь с Джадой и не будешь находиться рядом с ней. Она заходит в помещение – ты уходишь. Понял?