— Мне нужно идти на занятия. Я хотела зайти и повидаться с моим дорогим, ненаглядным старшим братом.

Я сузил глаза.

— Ты имеешь в виду, поглазеть на смазливых итальянцев?

Она усмехнулась.

— И это тоже. Ciao, fratello, – сказала она с самым ужасным акцентом, который я когда-либо слышал.

— Эй, кто тебя учит итальянскому? – крикнул я ей вслед, обеспокоенный мыслью о том, что какой-то льстивый Де Санктис нашептывает комплименты на ухо двадцатиоднолетней Куинн.

Я устал, поэтому откинул голову на подушку и закрыл глаза. Почему семья Де Санктис была здесь, если Джада бросила меня? Что произошло в холодильнике? Я помнил ощущение холода и то, как кровь, казалось, вытекала из меня, как из туши перед разделкой. Но больше ничего.

Я задремал, охваченный усталостью. Снов не было, только теплая темнота и нежная песня.

И в волшебстве весеннего прилива луна привела ко мне шелки.

Когда я снова проснулся, за окном была ночь. Большая бледная луна светила сквозь жалюзи, освещая мою кровать и спящую рядом с ней женщину. Ее темные волосы лежали на плечах, как одеяло, а ресницы веером рассыпались по щекам. Между густых бровей залегла морщинка от беспокойства, которую я хотел прогнать.

Джада была здесь.

Я поднял руку и положил на ее ладонь. Ее пальцы были такими тонкими и изящными – полная противоположность моим. Прикосновение заставило ее вздрогнуть и проснуться, несмотря на мои попытки быть нежным.

Она подняла голову и зевнула, тонкие мышцы ее горла напряглись, привлекая мой взгляд.

Она потерла рот и села, вытянув руки над головой, из-за чего ее грудь прижалась к обтягивающей футболке. На ней были очки. Я и не подозревал, что моя сексуальная жена может выглядеть так чертовски очаровательно.

Она огляделась в поисках того, что ее разбудило, а затем опустила взгляд и испуганно дернулась, когда заметила мою руку на своей.

Ее глаза метнулись ко мне, и я криво усмехнулся.

— Ты снова проснулся! Я пропустила это раньше, – пробормотала она и подалась вперед, прикладывая тыльную сторону ладони к моему лбу, проверяя, нет ли температуры. — Док сомневался, нужны ли тебе антибиотики и не занеслась ли инфекция в раны на спине.

— Что произошло? Твой брат был готов убить меня, – сказал я.

Лицо Джады помрачнело.

— Он смирился.

— И передумал меня убивать? Приятно слышать, но что его остановило?

— Я должна позвать Дока, – пробормотала она, избегая моего взгляда.

Я схватил ее за запястье, прежде чем она успела убежать.

— Почему он не убил меня, Джада?

Она посмотрела на меня.

— Я попросила его не делать этого.

— Ты была там, малышка? Ты пришла спасти меня?

Моя грудь сжалась от блеска в ее темных глазах. Беспокойство, вина и гнев. За меня. Это был густой бальзам, заполняющий те места внутри меня, которые с годами становились все шире. Всю жизнь я был разочарованием и тем, кто никому по-настоящему не был нужен.

Теперь я был нужен ей. Она верила в меня. Она хотела меня.

Теперь я был пуленепробиваемым.

— Ну, это моя вина, что ты оказался там, – заметила она, пытаясь обуздать свои эмоции.

Моей девочке нелегко было открыться.

— Технически, если бы я не украл тебя и не женился на тебе, думаю, я бы никогда не оказался там. – Я отпустил ее запястье и переплел пальцы с ее.

— Да, ну, технически, наверное, ты бы лучше справился с Элио, если бы не получил двадцать ударов плетью. Так что это моя вина, – начала она.

Я не мог этого допустить. Я протянул руку и схватил ее за подбородок, наклоняя лицо вперед, так что у нее не было выбора, кроме как смотреть на меня.

— Не смей винить себя за хреновые поступки других людей. Никогда. Поняла?

Она медленно кивнула.

Я вздохнул и провел большим пальцем по ее челюсти.

— И, чтобы внести ясность, я ни в чем тебя не виню. Я не думаю, что ты слишком громкая, или всезнайка, или что тебя слишком много, черт возьми.

Она с трудом сглотнула.